Жена палача

 – Я не оглянулась, я подумала, что это прелат Силестин выходит следом за фьерой… Но прелат был на клиросе… Он спустился позже…

– Боже мой, – пробормотала тётя, переплетая пальцы.

– Кто-то ещё был с вами в церкви? – спросил фьер Ламартеш, и лицо его мгновенно стало замкнутым.

– Только я и прелат…

– Возле церкви?

– Только я и… – на секунду я замялась, но потом закончила: – и мастер Рейнар, палач.

– Палач? – вскинул брови фьер Ламартеш. – Он-то там что забыл?

– Он налаживал дверь в часовне, за собором, – торопливо объяснила я.

 – Я клянусь вам, что когда я уходила вместе с тётей, мастер Рейнар всё еще был там.

– Да, спасибо, я проверю, – дознаватель задал мне еще два или три вопроса, после чего распрощался и ушел.

– Какая ужасная осень, – сказала тётя, когда дядя вернулся, после того, как проводил дознавателя. – Что за страшные вещи творятся в Сартене, Клод?

Дядя хмурился и пробормотал что-то непонятное, а я отчетливо поняла, что из-за того, что не догадалась оглянуться – потратить пару секунд, чтобы повернуть голову в сторону двери, смерть фьеры Томазины может остаться такой же тайной, как и смерть фьеры Селены.

А что если их убил один и тот же человек? А что, если этот человек не остановится, а я могла остановить его?

– Как же мне жаль, что я не оглянулась в тот момент, – произнесла я медленно, – ведь могла это сделать, почему же не оглянулась?..

– На всё воля небес, – немедленно отозвалась тётя. – Значит, так было надо.

Мы позавтракали в полной тишине и даже не пошли на прогулку – тётя почувствовала себя плохо и предпочла остаться дома.

А к вечеру примчалась в легком экипаже Лилиана. Шляпка её была лихо сдвинута набок, вуаль висела косо, а сама моя сестра была так бледна, что могла бледностью посрамить белую лилию, свою тёзку.

– Виоль, во что ты опять впуталась?! – завопила Лилиана с порога. – Весь город болтает, что ты видела убийцу!

Нам стоило огромных трудов успокоить сестру и убедить, что слухи – это всего лишь слухи, и если бы я видела убийцу, то уже сообщила бы об этом дознавателю.

– Какая ужасная осень! – повторила Лилиана слова тёти и начала отчитывать меня: – Я ведь предупреждала! Девушке надо слушать! Слушать, а не пускать в ход язычок! Дознаватель уже два раза приезжает в этот дом, и виной тому – моя болтливая маленькая сестричка!

– Виоль сказала только правду, – заметила тётя. – Её не в чем упрекнуть.

– Упрекнуть не в чем, – забеспокоился дядя.