Семейный портрет с колдуном

– Мне так нравится, когда вы смотрите на меня «мохнатыми» глазами! – заявил он, заливаясь смехом. – Честное слово! В такие моменты ваши милые глазки напоминают двух пушистиков. У вас необыкновенно густые ресницы, леди Валентайн. А вы знаете, что при дворе сейчас модны накладные ресницы? Смешно, но многие дамы приклеивают к векам волосы. Жалкое зрелище, должен признаться.

Я смотрела на него молча, а он просто наслаждался тем, что сейчас я находилась в полной его власти. Если он посмеет прикоснуться ко мне…

И что я тогда сделаю? Закричу? Позову на помощь? Буду кусаться и царапаться?.

– Нам пора идти, – сказал вдруг колдун, отбросив дурашливые смешочки. – Или вы предпочитаете, чтобы я унес вас на руках?

– Смотря куда, – ответила я холодно, хотя коленки у меня задрожали от одной только мысли, что он может унести меня куда-то. Например, в свое логово в центре лабиринта.

– Увы, к выходу, – объявил он скорбно, и я поняла, что спектакль одного актера продолжался.

Только что я собиралась бежать от него прочь, а сейчас подобрала юбку и бросилась следом за колдуном. Я еле успевала за ним, а он ни разу не оглянулся – прекрасно знал, что я никуда от него не денусь. И эта уверенность сердила меня невероятно.

Три минуты быстрым шагом – и мы оказались у арки, увитой розами. По ту сторону, возле коляски, неуверенно топтались Майсгрейвы. Увидев меня и колдуна, леди Икения всплеснула руками, а Аселин так побледнел, словно его обсыпали известкой. Он зло посмотрел на двоюродного дедушку, но тот даже бровью не повел.

– Её величество ждёт нас всех на вечерней службе, – сказал Вирджиль Майсгрейв отрывисто. – Просьба не опаздывать, – он взял Корнелию за локоть и повел к коляске. – Грузитесь, дорогие, грузитесь.

Распахнув дверцу, граф не слишком нежно подсадил Корнелию, отправляя её на сиденье, а затем сделал приглашающий жест, глядя на леди Икению.

– Почему такая спешка? – спросила она, не дожидаясь повторного приглашения и забираясь в коляску. – Нам ведь сказали, что королева примет нас через неделю!

– Вот у нее и спросишь, почему всё так переменилось, – Вирджиль Майсгрейв посмотрел на меня.