Обман Розы

Мы сели за столик в уютном небольшом зале, и граф сделал заказ, не заглядывая в меню. Нам принесли фарфоровые белоснежные чашки и пузатый чайник в стеганой пестрой грелке. Чай пах мятой и был обжигающе горячий. Я с наслаждением грела озябшие ладони о чашку и слушала, как Этьен рассказывает о том, что хочет усовершенствовать модель самоходной машины, поставив ее на амортизаторы, усилив привод и сделать сиденья с ремнями, чтобы пассажиры не вылетали за борт.

Я увидела свое отражение в витрине и запоздало вспомнила, что хотела посмотреться в зеркало, но не осмелилась перебить графа.

Впервые он говорил со мной без неприязни и наигранного радушия.

– Хочу пустить их на поток, – Этьен позабыл о чае, чуть наклонившись ко мне и поставив локоть на спинку моего стула. – Чтобы у каждого в нашей стране была такая малютка. Взгляни на моих родителей – вот они приехали на лошадях, но их нельзя оставить так, как мы оставили машину. Лошадей надо распрячь, накормить, привязать, а железному коню ничего подобного не требуется.

Его можно бросить под дождем, заправить топливом через неделю или даже через месяц – и ему всё нипочём.

– Он совсем не требует ухода? – спросила я, загипнотизированная его рассказом.

– Требует, конечно, – засмеялся граф. – Но согласись, что лошади не приставишь новую ногу, и не заменишь старое сердце на молодое, а этому жеребчику, – он любовно указал на машину, которую мы видели из окна чайной, – можно поменять колесо, и двигатель, и он побежит по дорогам, как новенький.

А вот и родители прикатили! – он помахал в окно мадам Софии и месье Огюсту, которые только что прибыли в своей двуколке к церкви.

Но я напрасно надеялась, что поездка на железном коне заставит Этьена переменить отношение к Розалин. Что было причиной – то ли сама обстановка церкви, то ли смущение из-за того, что он слишком разоткровенничался – я так и не поняла, но едва началась служба, как граф помрачнел, нахмурился и взглянул на меня с раздражением.

Я всегда любила бывать в церкви, и постаралась не замечать недовольных взглядов мужа графини де ла Мар.

Меня не касается, как он смотрит на свою жену. Если Богу будет угодно, мой обман не раскроют, и пусть потом супруги ссорятся и мирятся сколько угодно – лишь бы мне остаться в стороне.

После проповеди, когда все прихожане потянулись к священнику за благословением, граф стоял за моей спиной. Я не видела его, но чувствовала присутствие так же явно, как если бы он положил руку мне на плечо.