Обман Розы

Тем более, что потрясения не нужны ни вам, ни мне, ни вашим родителям.

Граф удивленно вскинул брови, а потом с преувеличенным восхищением покачал головой:

– Ты потрясаешь, Розалин! В тебе умерла актриса! Чуть сам не поверил, что ты нормальная женщина! Вот так талант!

Похвалы несуществующему таланту показались мне настолько нелепыми, что я не удержалась от смеха. Талант! У меня – у Розы Дюваль, которая только и способна, что влюбленно вздыхать, когда рыцарь Ланселот произносит проникновенный монолог, победив дракона!.

Этьен вдруг потемнел лицом и шагнул ко мне, но в это время в кухню заглянула София. Она была уже в коричневом платье для прогулок, в коричневой шляпке-цилиндре и держала на сгибе локтя рукодельную корзиночку.

– Слышу смех, – сказала мадам Аржансон, перебегая глазами с меня на сына, и обратно. – Это хорошо, что вам весело. Огюст взял удочки, и мы ждем вас в саду.

– А я как раз принесла окорок, мадам! – радостно заявила кухарка, занося в кухню ароматный окорок иберийской свиньи.

Ее это искренне удивило, но она не позволила себе отвлечься от работы и принялась нарезать окорок на тонкие, почти прозрачные, ломтики.

– Идем, мама, возьмем пледы, – сказал Этьен, сунув бутылку под мышку. – А Розалин нас догонит.

Он мог хотя бы помочь мне донести корзину с угощением для пикника, но я промолчала. Пусть уходит. В его отсутствие я чувствовала себя спокойнее и могла вздохнуть свободно.

Тартинки были готовы – одни с окороком и ломтиками моченых яблок, другие – со сладким сливочным маслом, в которое были добавлены мед и орехи.

Взяв корзину и салфетки, я пошла к озеру, где уже расположились Этьен с матерью и отчимом. София возлежала в шезлонге, развернув его так, чтобы солнечные лучи не падали на лицо, и укутавшись в плед, хотя было достаточно тепло, а Этьен и месье Огюст уже забросили удочки и терпеливо ждали улова.

– Никогда не понимала этих мужчин, – пожаловалась София, когда я подошла.

– Говорят, мужчины – охотники по своей природе, – ответила я, передав ей корзину и занявшись складным столиком. – Рыбалка – наименее безобидная из страстей. Пусть утоляют свои инстинкты с удочкой, чем воюя или соблазняя женщин.

– Наверное, вы правы, – признала София после некоторого молчания.