Обман Розы

Цветы присылали снова и снова, директор театра (режиссер и сценарист по совместительству) пообещал написать пьесу специально для меня, объявив, что я, наконец, состоялась, как актриса, а маэстро Панчини посматривал хитро, и я прекрасно знала, о чем он думает. У каждой актрисы уже был покровитель, а некоторые успели поменять далеко не одного поклонника красоты и таланта, но я упорно отказывала молодым и не очень молодым господам, желавшим познакомиться поближе. Многие считали это не добродетелью, а высокомерием, и я не раз слышала, как артисты злословили, рассуждая, кого же я высматриваю – графа или князя, или другую особу королевских кровей.

– Кто-то хочет привлечь твое внимание, – говорил маэстро, выпроваживая рабочего, который таращился в вырез моего пеньюара. – Черная роза означает – «вы прекрасны и не осознаете этого». Кто-то оценил тебя по достоинству, Рози. И этот кто-то очень богат, не упусти свой шанс!

Он вещал это с таким душевным подъемом, словно это ему прислали розы, да не простые, а из королевского сада.

Черные розы были огромными – с мою ладонь. Капельки воды застыли на них, как жемчужинки. Глянцевые темно-зеленые листья казались восковыми. Но вся эта красота не радовала меня, даже пугала.

– Не вздумай отказаться, когда он придет, – напевал мне на ухо маэстро Панчини. – Я видел твои башмаки – подошву можно привязывать ленточкой. Как обидно – быть такой красавицей и не иметь возможности одеваться достойно своей красоте…

– Прекратите, – произнесла я с трудом, потому что цветы в корзине будто гипнотизировали меня, а соблазняющие речи маэстро вливались ядом в уши.

– Именно – фарфоровая. Тебя надо беречь, полировать бархатом и заворачивать в шелк.

– Тут записка! – я поспешно перевела тему, заметив среди цветов сложенный вдвое листок.

– Я прочту! – маэстро оказался проворнее меня и схватил письмо первым.

– Отдайте! – возмутилась я.

Но он и не подумал проявить хоть каплю деликатности и развернул листок, пробежав строчки глазами, а потом приглушенно выдохнул:

– О-о-о! Этой твоя удача, Розочка! – и зачитал с выражением. – «Прошу мадемуазель Розу Дюваль принять меня сегодня в восемь вечера для выражения восторгов и благодарностей. Если согласны, поставьте цветы на окно».

– Что за глупости, – сказала сердито, выхватив, наконец, записку из его длинных и цепких пальцев.