Моя драгоценная гнома

 – Это ты – идиот, а я всего лишь прихвостень идиота! Причем, вынужденный, а не по доброй воле».

– Поползем вдоль озера, за скалы, а оттуда побежим, – распорядился принц и первым пополз вдоль озера, пластаясь по берегу со сноровкой горностая, и мне ничего не оставалось, как ползти следом.

Делать это с больной ногой было совсем неудобно. Я боялась отстать от Дагобера и боялась умереть от колдовского удушья больше, чем от стрелы каких-то преследователей. Кто и за что, кстати, преследовал господина эльфа? Что он умудрился натворить, если кто-то решил объявить на него охоту?

Принц оглянулся на меня и покривился:

– Ты ползешь, как раздавленная гусеница! Давай быстрее!

Когда мы поравнялись, он лег на бок и рывком подтянул меня к себе, обхватив за талию:

– Обними меня за шею и держись крепче.

И башку, башку пониже!

Теперь мы ползли вместе – эльф тянул меня за собой. Я то и дело тыкалась носом в его грудь – и это было ужасно и волнительно одновременно. Камни больно впивались в бедро и бок, я не замечала боли.

Мы очень быстро оказались за скалами, и Дагобер вскочил.

– Теперь бежим! – он припустил во все лопатки, и я поняла, что сейчас останусь одна.

Услышав мое жалобное мычание, Дагобер остановился и, ругаясь вовсе не по-эльфийски, позволил снова забраться к нему на спину.

– Ты – никчемный колченогий пони, – ругался на бегу мой чистопородный жеребец с золотой гривой. – Кто только выдумал вас, бесполезных гномов!

Он даже не задыхался на бегу и со мной в качестве ноши, и я невольно прониклась восхищением перед его племенем.

Гномы славятся своей выносливостью, но мчаться вот так, петляя между валунов и перепрыгивая с камня на камень, словно налегке – на подобное гномы точно не были способны.

Добравшись до лощинки, где росли чахлые низкорослые деревья, эльф остановился. Я сползла с его спины, а он уперся ладонями в колени, давая себе отдых.

– Бросить бы тебя здесь, – сказал он сквозь зубы.

«Почему тогда не бросишь?» – подумала я с обидой, хотя обижаться на эльфа не следовало – наоборот, надо было быть благодарной.

Если бы он меня оставил, колдовское заклятье уже меня доконало.

– Понадеемся, что оторвались от них, – эльф посмотрел по сторонам, а потом перевел взгляд на свой голый живот. – Я остался без рубашки и без камзола. И без кинжала. Сказать, что паршиво – ничего не сказать.

Поколебавшись, я протянула ему гребень, который так и не выпустила из руки, когда мы обратились в бегство, а потом спрятала в поясной карман.