Василиса Опасная. Зеркальная маска джанары

Кусаться! Мне казалось, он сплющил мне лицо своей лапищей, вдавив зубы вовнутрь! Еще и нос придавил, ко всему прочему!

Но поездка заняла совсем немного времени, и вскоре автомобиль остановился, Трофим убрал руку, и я смогла вздохнуть полной грудью.

Пока я приходила в себя, Кош Невмертич (что за дурацкое имя?!) вылез из-за руля, открыл дверцу с моей стороны. Я успела лягнуть его два раза, но он поймал меня за щиколотку и вытащил из салона, а потом взял за шею сзади, больно сдавив пальцами, так что я завизжала.

– Вперед, и не брыкаться, – скомандовал он и поволок меня вперед, по каменным ступеням.

Я скосила глаза, чтобы понять, где нахожусь, и немного успокоилась – это был центр города, всего в квартале от администрации. Я знала это здание – какой-то научный центр с незапоминающимся названием. Двадцать этажей, зеркальные стекла, стеклянные двери, охрана на входе. Именно туда, в стеклянные двери, и подтолкнул меня мужчина в черном костюме, а охранники услужливо поклонились, приветствуя его.

На ресепшене сидел подтянутый молодцеватый охранник в синей форменной куртке. Он лазал в телефоне, но едва мы появились, вскочил и вытянулся в струнку.

– Доброе утро, господин Невмертич, – отчеканил он.

– Доброе утро. Позвоните Алисе Патрикеевне, – сказал мой похититель приказным тоном, – пусть приготовят печь.

– Спасите!.. – пискнула я, но охранник лишь мазнул по мне взглядом и нажал какую-то кнопку на пульте, передавая приказ.

– Что же ты никак не уймешься, – сказал Невмертич, провел меня по огромному холлу – серому, зеркальному – и свернул к лифту.

Дверцы лифта бесшумно раскрылись, и меня бесцеремонно протолкнули в кабину, которая по размерам была чуть меньше моей спальной. Стены тоже были зеркальные, и я увидела отражение Невмертича – он стоял позади меня, черный, как ворон, и буравил взглядом. Я прямо чувствовала спиной его взгляд. Сопротивляться не было смысла, я уже поняла, и теперь лихорадочно соображала, что мне делать и пыталась угадать, чего от меня хотят.

– Отвечать будете, – тихо сказала я, когда он отпустил меня, а кабина плавно поехала вниз.

Он не ответил, продолжая рассматривать меня, как блоху, которая вдруг заговорила, и это было особенно неприятно. Я прижалась спиной к зеркальной стене, а мужчина скрестил на груди руки. Даже после возни со мной, его прическа была – волосок к волоску, а на костюме не появилось ни одной морщинки.

Мы спускались долго – секунд тридцать.