Василиса Опасная. Зеркальная маска джанары

 – Держать шаровую молнию на ладони – вот это сила! Наверное, это второе заклинание Громобоя… Как же он его применяет? Как?! – он уставился на меня и сейчас очень походил на сумасшедшего ученого из мультфильма.

Но меня больше волновало другое.

– Куда он повел его? – спросила я. – В Особую тюрьму?

– Нет, – протянул Анчуткин, с трудом возвращаясь в реальную жизнь (хотя можно ли было назвать жизнь в «Иве» реальной?). – Для начала – в комитет магических разборок. Влетит пацану. Родителей вызовут, в личное дело нарушение внесут… Если еще пару раз такое повторит – там можно будет и про Особую тюрьму вопрос поднять, ведь волшебство ради баловства запрещено… Но в этот раз «приматы» и в самом деле слишком заигрались.

– Это были «приматы»?

– Ты же видела их куртки, – хмыкнул Анчуткин. – Вообще ничего не боятся, даже в форме пришли…

– Они называли нас «дровами», – вспомнила я.

– Ну да, они нас так называют – мол, мы все деревянные, раз в «Иве» обучаемся. Дрова.

– Но «Ива» – элитный институт… – я уже ничего не понимала.

– Элитный, – подтвердил Анчуткин. – Но не всем нравятся методы Коша Невмертича. В «ПриМе» больший упор делают именно на прикладную магию – ту, что можно использовать в быту. Например, они не изучают песнопения, потому что Морелли считает, что это никому не нужно – магия тонких вибраций. Есть гипноз, есть внушение, а музыка – это слишком узкая специальность, ею не каждый может овладеть. В нашей группе только Царёв и может… – он немного смутился, – ну, влиять музыкой… ты видела.

– То есть песнопения мы изучаем только ради Царёва? – процедила я сквозь зубы. – Чудесненько. А кто такой Морелли?

Мы поднимались по лестнице – мокрые насквозь, перепачканные грязью, но я почти не замечала этого, так мне хотелось разузнать побольше про то, что произошло.

– Кто такая, – поправил меня Анчуткин. – Ректор «ПриМы» – Марина Морелли. Она считает, что магией может овладеть каждый, при определенном усердии, и талант для этого вовсе не обязателен. А наш ректор считает, что главное – талант, – тут он ухмыльнулся так самодовольно, что я резко остановилась.

– А что ты ухмыляешься? – поинтересовалась я подозрительно. – Ты считаешь, это правильно? Про талант?

– Как же иначе? – он изумился так искренно, что я сморгнула, желая убедиться – настоящий ли Анчуткин стоял передо мной. – Талант – это главное. У кого нет таланта, тот не должен даже замахиваться на магию. Ты же видишь, что может получиться…

– Постой, – перебила я его.