Василиса Опасная. Зеркальная маска джанары

Я обернулась, собираясь наговорить Бориске гадостей, только язык будто приморозило к зубам, потому что оказалось, что держал меня вовсе не Анчуткин, а ректор. И взгляд его не обещал ничего хорошего.

Анчуткин вертелся вокруг него вьюном и причитал:

– Мы больше не будем, Кош Невмертич! Честное слово, не будем! У нас лента… Можно, мы пойдем?

– Вернитесь в аудиторию, Анчуткин, – сказал ректор сквозь зубы, и Бориску как ветром сдуло.

Хлопнула дверь, и в коридоре остались только я и Невмертич. Было тихо, лишь откуда-то издалека лилась хрустальная музыка – как издевка.

– Куда это вы собрались, Краснова? – поинтересовался ректор обманчиво-мягко. – Вы чем-то недовольны, как мне кажется?

Конечно же, разумнее было промолчать, но я смотрела в лицо ректору, прямо в глаза – и понимала, что промолчать не получится. Серебряная музыка что-то сотворила с мной – но совсем на иной лад, чем с остальными студентами. Вместо того, чтобы замереть в восторге, меня так и распирало. И хотелось сотворить что-то, отчего небо и земля перевернутся.

Но силами такой мощи я, конечно же, не обладала. И причина не в злополучных семи процентах…

И сейчас мне оставалось только высказать ректору свои соображения по этому поводу – и пожестче, и с треском вылететь из этого заведения, потому что в их Особые тюрьмы я ничуть не верила. Ничуть!

Но секунда шла за секундой, а я молчала. Ректор продолжал держать меня за плечо, и его ладонь давила на меня, как каменная плита. Только я не делала попытки освободиться.

Потому что… нет, не потому что испугалась…

Почему же?

Я облизнула пересохшие губы и поняла – почему. Потому что я – Васька Опасная из сто пятнадцатой квартиры, в бейсболке и мешковатой толстовке. Я – чудила, и в голове у меня ветер. Меня не приняли в хореографическое училище, потому я недостаточно высокая, и родители уже несколько лет каждую встречу начинают с одной фразы: «Василиса, что из тебя вырастет толкового?!.». А он… А он – существо совсем другого мира. Видно, что никогда не ел сосисок в булочке, что продают на улицах, заливая «китченезом» – смесью кетчупа и майонеза.

Судя по машинам, которые он так быстро меняет, ректор обедает только в самых дорогих ресторанах. В «Вандалах», например, где здание больше смахивает на дворец, а не на общепит. И у него, наверное, очень интересная жизнь – наполненная колдовством, волшебством и всякими чудесными штуками… И всякие там рыжие ехидны трутся вокруг него, как медом намазано.