Искусство и родинки

Когда я положила трубку, она уже лежала в постели, небрежно накинув мягкий плед – глаза прикрыты, дыхание по-сонному ровное. Другая кровать была уже разобрана, тонкое одеяло откинуто в сторону.

Я медлила.

За окном раскинулся рассвет. Безмолвие нависло над двором отеля. Все обитатели еще спали – и ветер спал.

В звенящей тишине я надела тапочки и, поглядывая на Сашу, выскользнула из комнаты. Внизу, в круглосуточном кафе, мирно горели светильники, расставленные в форме круглых «хрустальных» шаров на столиках. Когда я прошла под неторопливо льющуюся из колонок музыку к прилавку, один персонал сменялся другим.

– Да? Будете что-нибудь брать? – взъерошенный парень, завязывая фартук, встал за стойку. Его напарница, рассеяно взглянув на нас, вернулась к уборке.

– У вас есть горячий шоколад?

Он кивнул и отвернулся, работая над заказом. Мои взгляд, неподвижный, уперся в его спину, отмеченную логотипом кафе. Мысли уже начинали путаться, сонливые.

– Пожалуйста. – работник с вялой улыбкой поставил передо мной неоценимых размеров стакан. Я расплатилась.

Захотелось без причины заглянуть в холл. Там было еще тише, чем обычно. Прижавшись плечом к арке, я прислушивалась к тиканью громадных напольных часов. Утро, медленно раскачиваясь, наступало.

Обеими руками я поднесла стакан к губам. Отпила немного, но шоколад, только приготовленный, словно горел во рту. И чуть не расплескался, когда я дернулась, услышав позади шаги.

– Простите, – извинился скрипучим голосом долговязый портье. Я наблюдала, пытаясь успокоить испуганное сердце, как он медленно раскладывает и регистрирует почту. И тем более неожиданным было его приглашение подойти поближе.

– Раз уж вы здесь… Вот, распишитесь, пожалуйста, – неразборчиво сообщил он, не обращая внимание на мое смятение. Я поставила подпись. В руки мне передали коричневый сверток, заклеенный широкими полосками скотча. Адреса отправителя не было.

– Когда это пришло? – удивленно подняла я глаза на портье.

Он пожал плечами.

Поднявшись обратно к себе, я осторожно пристроила сверток на кровати и присела рядом. Уже было достаточно светло, и я не стала включать ночник, не желая будить Сашу. Бумага хрустела под моими пальцами, пока я разрезала скотч. Не раскрыв сверток, было невозможно определить, что внутри.

Но и распаковав его, первые секунды я все еще осознавала, что держу в руках.