Вештица придёт

Голубое дачное платье с цветами, белая косынка и зонтик. Не богатырша. Но что-то всё равно было, только Нюта никак не могла ухватить.

Толкнули, Нюта перелетела через порог комнаты, едва не взрыхлила коленками ковёр, упала перед креслом, как старухи с безумными глазами в церкви.

– Ба, – Лёня стоял позади, засунув свои лягушачьи лапы в карманы, – Тебе чё-то надо?

Нюта так и осталась глядеть на баб Нешу снизу вверх. А та смотрела, как дразнят за окном снежинки – медленно-медленно, будто знали, что никогда она их не пощупает.

Шея замурашила. Лёня не дотронулся до неё, но Нюта всей кожей ощутила его мерзость.

– Давай, спрашивай.

Призрачный перелив Викиного смеха – никогда не громче шёпота, но всегда ядовитый.

– Господи, быстрее.

Мамина дрожь – в голосе, в рваных движениях рук, которые слепо шарили по столу над головой – передалась Нюте и стала во сто крат сильнее. Шпатель лежал в сантиметре от маминых мечущихся пальцев, и Нюта знала, что надо подать его – но не могла сделать и шагу. Даже сказать ничего не могла.

– Она же хвост себе отгрызла…

Как пощёчина. Нюта шагнула к столу, смахнула шпатель в мамину ладонь.

Ящерица ещё была жива. Маленький красный ротик открывался и закрывался. Она смотрела на маму, не шевелясь, а окровавленный хвост лежал чуть в сторонке, тоже в клею. Как давно он застыл? Они приехали, и завтракали на веранде, и разбирали шкаф, а ящерица всё это время была с ними, под столом, пригвождённая клеем к куску коробки.

– Ничего, моя хорошая, – мама всхлипнула, отбросила шпатель. Нюта смотрела на картон. Клей, кровь и немного ящерицыной кожи. Мама бежала к прудику на участке, изувеченное тельце в её ладонях не шевелилось.

– Пить хочет, бедная моя, что ж за звери такие, суки…

Она никогда не ругалась. Нюту вдруг обуял такой страх, что сжалось горло. Она ничего не видела сквозь слёзы.

Переливчатый смешок. И звук, с которым Лёня спокойно хлебал компот.

Нюта медленно встала: отчего-то подумалось, что бабушка её просто не заметила и Нюта напугает её, если резко вскочит.

– Бабуль?

Нюта накрыла ладошкой морщинистые, в пятнах пальцы. Баб Неша перевела на неё взгляд.

– Папа спрашивает, тебе что-то принести?

Она всё молчала, и Нюте казалось, что бабушка так и видит медленные снежинки.

– Бабуль, это я, Ню…

– Нет.

Она это сказала? Баб Нешина рука под Нютиной рукой расслабилась, будто и не было этой вспышки. Но глаза… Взгляд стал острее, реальнее.