Слеза святой Женевьевы

Она сможет ее увлечь, в этом Полина была уверена, так как сама не раз проникалась рассказами матери о художниках, поэтах и музыкантах. Кроме того, Елизавета Карловна, воспитанная в благородной семье, была знакома с этикетом не понаслышке, поэтому научит юную госпожу Миронову хорошим манерам. Да и вредничать при ней Ксения не посмеет, так как не родился еще тот человек, который осмелится демонстрировать в присутствии Елизаветы Карловны дурной нрав. Мать Полины умела охлаждать горячий пыл одним лишь взглядом, а мягким словом, не лишенным сарказма, могла сбить спесь с любого, даже самого отчаянного смельчака.

Полина достала из сумочки телефон и набрала номер Миронова.

– Константин Витальевич, я нашла нужного человека для Ксении, – улыбнулась она в трубку. – Да, так быстро. Дело ведь не требовало отлагательств. Конечно, я сообщу вам, когда и где произойдет первая встреча, а после дамы сами договорятся, каким образом будут проходить их уроки. До свидания.

– Ты даже не дождалась моего согласия, – недовольно произнесла Елизавета Карловна и потянулась за конфетой.

– А диета? – рассмеялась Полина.

– К черту диету! – живо произнесла ее мать и положила конфету в рот. – Расскажи мне об этой девочке.

Полина принялась красочно описывать Ксению Миронову, радуясь оживлению на лице матери. Получилось, что одним выстрелом она убила двух зайцев: помогла Миронову, вернее его невоспитанной дочери, заодно вытащила мать из депрессии, в которой та пребывала уже много месяцев.

* * *

Юлиан Воскресов сидел в плетеном кресле на огромной веранде напротив зеркальной глади водного канала и со скучающим видом наблюдал, как по волнам медленно ходят яхты. Уходящее солнце золотило его худое лицо, смягчая нежными лучами неровную кожу, придавая взгляду спокойствие и благодушие. Он выглядел расслабленным, потягивая бренди из бокала, но тем не менее весь его внешний вид демонстрировал неприступность и даже некоторую колючесть, проявлявшуюся в барской позе и императорском выражении лица.

Снисходительная высокомерность – такими словами можно было описать настроение Воскресова, именно поэтому к нему никто не подходил, включая членов яхт-клуба и персонал. Последние лишь изредка приближались к надменному господину, чтобы раболепно поинтересоваться, не желает ли он еще чего-либо. Юлиан отсылал их небрежным взмахом пальцев, показывая, что ни в чем не нуждается.