Посмотри в мои глаза

В своей жизни я ошибался много раз. Ошибся и в ней? Все, что я узнал об этой девушке за этот короткий отрезок времени в лагере, кричит о том, что она не может быть такой, какой я считал. Она добрая, искренняя, спонтанная, готовая прийти на помощь: в том, как она общается с детьми, абсолютно нет фальши. Тогда чем была эта история с Вадиком? Есть ли в ней двойное дно, о котором он умолчал?

Я испытывающе смотрю на Леру, которая сидит напротив. Женщины – сложные создания. Понять, что у них на уме, всегда непросто, но я еще никогда не встречал никого, кого бы мне хотелось понять больше, чем Александрову.

– Красиво, правда? – с тихим вздохом говорит она, не отрывая взгляда от полоски огней на набережной.

– Да, – подтверждаю я тихо.

Разница лишь в том, что, пока девушка восхищается миром вокруг, я смотрю только на нее, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не пересесть к ней поближе и не обнять.

Внезапный звонок телефона нарушает волшебство момента. Лера нехотя лезет за трубкой, мгновение смотрит на экран, потом отключает звук и бросает телефон обратно в недра рюкзака. Ее лицо, еще недавно такое одухотворенное и безмятежное, теперь похоже на восковую маску.

В моей душе вспыхивает безотчетная жажда защитить ее от неведомого раздражителя, выведать, кто или что так сильно расстраивает ее, но колесо обозрения как раз завершает свой круг, и до того, как я успеваю предложить прокатиться еще раз, Лера встает, ясно давая понять, что прогулка подошла к концу.

– У тебя проблемы? – спрашиваю я, не выдерживая гнетущего молчания, пока мы идем к машине.

Она отрицательно качает головой, нервным жестом убирая упавшую на лоб прядь волос.

– Лер, серьезно, если я могу помочь…

Она резко поворачивает голову, глаза пытливо всматриваются в мое лицо.

– Что?

– Ты впервые назвал меня по имени, – тихо отвечает она таким тоном, словно это важнее всего остального.

Я удивленно вскидываю брови.

– Лера, – произношу с легкой иронией. – Это несложно.

– Раньше было сложно, – возражает она, продолжая буравить меня взглядом. – Даже тогда, пять лет назад. Ты ни разу не обратился ко мне напрямую.

Я хмурюсь:

– Не помню, – хотя тут, конечно, лукавлю. Пять лет назад я ее избегал, раздражался, когда видел с Вадиком, и скорее отгрыз бы себе язык, чем заговорил бы с ней.