На грани фола

Ну а после, сунув телефон в задний карман штанов, я сбегаю по ступенькам вниз и нахожу его на том же месте возле клумбы. Он улыбается, увидев меня, и приветливо машет рукой. В этот момент напоминает мне большого плюшевого медведя – самого лучшего друга из детства, с которым можно было обниматься и коротать вечера за просмотром слезливых мелодрам.

– Прекрасно выглядишь, – отвешивает мне комплимент Воронцов.

– Скажешь тоже, – хмыкаю я. – Совершенно точно не в лучшей форме.

– Не для меня, – многозначительно заявляет, и уголки его губ ползут вверх.

 – Значит, завтра собираешься в универ?

– Да, у меня освобождение только на сутки. Завтра пойду грызть гранит науки.

– Может быть, тогда вечером после пар встретимся? В кино сходим? Или, как всегда, кофе выпьем?

– У меня завтра смена в кафе, – говорю с искренним сожалением.

– А сегодня как себя чувствуешь?

– А сегодня мне, наверное, лучше не соваться туда, где меня могут увидеть доброжелатели из универа.

– Неуловимая ты девушка, Виктория Огнева, – затягивает, сощурившись, Дима.

– Я здесь, – отвечаю кокетливо и не стесняюсь смотреть Диме в глаза, даже склоняю голову чуть вбок. Не знаю, какой еще намек ему нужен, чтобы перевести наши отношения на следующий уровень, но Воронцов снова по-дружески обнимает меня, в довесок похлопав по спине, и вручает пакет с апельсинами и вареньем.

Для чего это все? Неужели я неправильно распознаю знаки? Ведь его глаза так горят, когда он смотрит на меня! Почему он не хочет…

– Возвращайся, Викуль, ветер сильный, а ты легко одета, – говорит заботливо Дима, касаясь ладонью моей щеки.

Этот жест кажется таким нежным, что у меня замирает дыхание, а между ребер что-то щекочет. – Спишемся, да?

Он очень милый, ну совсем не такой, как чертов Громов! И по повадкам, и внешне – эти двое как два противоположных полюса Земли. Даже руки у них настолько разные, насколько это возможно: у Димы крупные пальцы, короткие и ладонь мощная, как у парня-работяги, а не неженки вроде Громова.

– Угу, – на длинном выдохе уныло подтверждаю я и тотчас вздрагиваю.

Рассеяв всю романтику, мимо нас с диким ревом проносится подозрительно знакомая спортивная тачка. – Черт! – тут же ругаюсь я, когда машина тормозит в нескольких метрах от нас и из нее высовывается недовольная морда Громова в темных солнцезащитных очках.

Ага, вот помяни черта, он и явится!

– Булочка, шагай сюда! – нагло заявляет он и вытягивает из окна руку, в которой держит мою честно заработанную справку.