Зов Праматери

Ввалился в комнатку и толкнул пленного на пол.

– Он знает планы Перламутровых! Добудь! Мне не до того, – хлопнув дверью, вылетел на палубу. Надвигалась буря, надо было готовиться.

Напрасно обрадовался своей удаче плененный островитянин, когда увидел перед собой тринадцатилетнего подростка. Еще и девушку. Превозмогая отвращение к себе, Бансабира выпытала все, что нужно. В следующей сходке на берег не погиб никто.

Всех мужчин семьи наместника безжалостно вырезали. Перламутровые резко присмирели. Конфликт был «улажен».

На корабле, без спроса зайдя в каюту наставника, Бансабира выплюнула на голову того тысячи проклятий, поклявшись, что больше никогда – никогда! – не станет пытать людей. Гор только ухмыльнулся – надо же, как дрожат её руки.

* * *

Перед тем, как вернуться в Багровый Храм Гор, оставив при себе только Бансабиру, высадился в Гавани Теней – столице Яса. Что за дела привели его сюда – Бану не знала. Гор что-то коротко объяснил в двух фразах, Бансабира не слушала – все равно. Наставник держался отчасти бесстрастно, отчасти насмешливо, как всегда, но исподтишка постоянно наблюдал за ученицей.

Девушка совсем не походила на его обычную Бану – вздрагивала на каждый шорох, судорожно цеплялась за вожжи, старалась не подавать вида.

Вскоре путники выехали за пределы столицы и двинулись по тракту на северо-запад. Всего в десяти лигах начинался лес. Гор спешился, Бансабира последовала примеру, не задавая вопросов. Она вообще была как-то подозрительно молчалива с тех пор, как высадилась на родине.

На одном из биваков, пока Бану свежевала зайца, а Гор спутывал коней, внимание привлек шелест из леса. Они обернулись. Гор приложил палец к губам и тихонечко обнажил меч. Огляделся. И вдруг раздался старческий голос:

– Не трудись, путник. Ты слишком умел, и я тебе не противник.

На дороге точно из воздуха соткался конь, а на нем и всадник. Безобидный на вид старик, седобородый, с посохом, в темных запылившихся одеждах глубокого синего оттенка.

– О, да тут дитя, – добродушно пропел старец, спешиваясь неожиданно ловко.

От него исходил тончайший запах волшебства – каких-то трав, смолы, чего-то чудесного. Бансабира невольно оторвалась от кролика и залюбовалась незнакомцем, точно он был принцем. Но – он был всего лишь стариком.

Путник почесал усы и щеки, и Гор тихо охнул.

– Ваши знаки, – отступил на шаг, преклонил колено. Бансабира впервые видела наставника в таком благоговении. – Благословите, Всемудрый.

Старец приблизился.