Спаси мою дочь, бывшая!

Ася немного морщится, поглядывая на траву, которая чуть ли не с неё ростом.

– Я давно тут не жила… Здесь бы всё привести в порядок… Вон там… – показываю в сторону заднего двора, – даже кусты с ягодками есть, но мы до них сейчас не доберёмся.

– Мне тут нравится! – улыбается Ася. – Можно заблудиться как в лесу! Вот только где же мы будем устраивать пикник?

– А это станет проблемой… Можно сесть на крыльце. Я принесу плед, который мы сможем расстелить здесь.

Ася кивает, и я скрываюсь в доме. Всё внутри пропахло сыростью, и я надеюсь, что на солнце от этого запаха быстро не останется следа.

Беру свой любимый плотный плед, выхожу на крыльцо и удивлённо застываю взглядом на бывшем: Багрянский снял пиджак, закатал рукава своей белоснежной рубашки и взял в руки косу, которая уже успела заржаветь за эти семь лет. Он скосил некоторую часть травы и теперь смотрит на меня с виноватой улыбкой на губах.

– Извини, что решил похозяйничать, но мне кажется, что здесь просто идеальное место для того, чтобы организовать пикник! – кивает бывший.

Сердце сжимается, и мне тяжело сделать вздох. Стальные тиски сдавливают горло, когда я смотрю на Багрянского и вспоминаю, как он впервые взял косу в руки.

Прошлое настойчиво врывается в мою жизнь, напоминая о том, как в нём было хорошо. До измены, разделившей всё на «было» и «стало».

– Как тут красиво! – восхищается Ася, и я смотрю на неё, пытаясь понять, чем руководствовалась Аня, бросив своего ребёнка.

Или это Багрянский вынудил её так поступить?

Мужчина ставит косу и оттряхивает руки.

Он смотрит на меня несколько мгновений, а я сбегаю от его взгляда и спешу расстелить плед на выкошенной полянке.

– Если хочешь, я могу всё здесь убрать, раз уж ты решила жить пока тут…

– Спасибо, но не стоит… Как-нибудь справлюсь сама.

– Я понял! – соглашается бывший.

– Почему она бросила дочь? – вдруг спрашиваю я, оборачиваясь в сторону мужчины, и наши взгляды с ним пересекаются.

– Потому что та нужна была ей, чтобы привязать к себе мои деньги? – задаёт мужчина встречный вопрос.

– Но ты сам женился на ней…

– Действительно хочешь поговорить об этом?

Взгляд мужчины прожигает меня насквозь, и я понимаю, что чем больше мы с ним общаемся, тем больнее становится снова. Отрицательно мотаю головой и вместе с Асей начинаю расставлять еду из пакетов на плед.

После плотного обеда Багрянский достает из машины пакет и даёт дочери одну таблетку за другой, а она смиренно пьёт каждую.