Спаси мою дочь, бывшая!

Интересно, что помешало ему развестись с Аней и найти себе женщину, которая стала бы матерью для его дочери? За ним всегда увивалось немало представительниц прекрасного пола… Почему не выбрал ту самую, которая смогла бы позаботиться о его дочери? Тосковал по нашему прошлому? Конечно, нет! Ерунда какая-то… У него ведь была Аня… Если бы он любил меня на самом деле и по ошибке переспал с моей сестрой, в чём пытался уверить меня первое время, то он бы не женился на ней. Наверное… Отгоняю эти мысли прочь, думая о том, что всё осталось в прошлом и воротить уже ничего нельзя.

– Там моя бабушка! Она была мне как мама… – негромко произношу я. – Когда я смотрю на небеса, мне кажется, что она глядит на меня с них и говорит, что всё будет хорошо… Ты веришь в чудеса?

– Не знаю… Я не видела чудеса. В сказках всё совсем не так, как на самом деле…

Пессимизм девочки удручает меня. Даже во взрослом возрасте я не утратила веру в чудо, а она и не пыталась верить в него, даже слушать ничего не хотела, судя по всему.

Я решаю, что стоит прекратить эту тему. В конце концов, я ей не мать и привязываться к девочке не планирую. Если мои стволовые клетки подойдут для пересадки костного мозга, то я уже скоро сделаю это и вернусь домой, где всё снова сольётся с серой обыденностью без всех этих ярко выраженных эмоциональных всплесков, которые посещают меня сейчас.

– А можно мне посмотреть на небеса там, где ты живёшь?

Ася режет по живому.

Мне не хотелось бы проводить с ними ещё больше времени, но и отказать ребёнку я не могу.

Язык просто не повернётся.

– Конечно… Посмотришь, когда отвезёте меня домой! – улыбаюсь я.

Мы подъезжаем к парку, и Багрянский начинает искать место для парковки. Мужчина внимательно вглядывается в заставленные места и негромко бормочет под нос ругательства. Попасть сюда в такое время суток не так-то просто… Помнится однажды, когда мы с ним приехали сюда в прошлом, нам пришлось оставлять машину за остановку до парка и идти сюда пешком.

Мы тогда до позднего вечера катались на аттракционах, ели сахарную вату, пили газировку и наслаждались жизнью.

– Ты сладкая, как сахарная вата, – сказал мне Багрянский, задевая меня за кончик носа пальцем. – Вот только люблю я тебя гораздо сильнее, чем её.

– Ты меня любишь?

Тогда он впервые признался в своих чувствах. Я растерялась и широко распахнула глаза.

– А разве это незаметно? – засмеялся мужчина, притянул меня к себе и поцеловал в губы.