Зло во мне

Но по какой-то глупой иронии, страшный сон, в котором просто мечтаешь ещё глубже уснуть и больше никогда не просыпаться…

Глава шестая

Утро… Ну зачем же оно наступило? Мне ведь так не хотелось жить, дышать, а тем более думать и размышлять над тем, что произошло… За более, чем год нашей совместной жизни не было ничего подобного… Да мало того, что за год, за всю мою жизнь… Хоть раньше в ней и появлялись откровенно дворовые ублюдки, но никто из них никогда до меня и пальцем не дотронулся, в смысле агрессии… А тут… И было бы за что… Да, и правда, а за что?

Но мне нельзя было проваливаться в этот миллион терзающих меня вопросов, так как у «серорабочих» нет больничных и какой бы «каток» по тебе не проехался накануне, на работу надо выходить в любом случае.

В полседьмого утра я, как побитая собака, поплелась на работу. Внутри была чёрная дыра, кровавые слёзы, но почему они больше не вырывались наружу? Фарфоровая…

На автомате, открывая магазин и при этом, глубоко погрузившись в свои размышления, я не сразу поняла, что произошло.

– Малыш, что произошло? Ты куда делась? Я проснулся один… Ничего не помню! Помню только за Кирилла и его присвоенного майора пили, а потом темнота… Как домой добрался, что было?.

Я повернула к нему своё некогда красивое, а теперь наспех безрезультатно замазанное, дешёвым тональным кремом, лицо и, читая неподдельный ужас в его глазах, только и смогла произнести:

– Забудь моё имя, зверь! Я не заявлю… только не приближайся!

… Но он ходил за мной, словно тень… убитая горем тень… Я была не лучше… Я была, как замороженная кукла, над которой надругались и вырвали одним махом все её искусственные внутренности.

За всю неделю после того вечера я не сказала Женьке больше ни слова, хотя мама через несколько дней и начала пускать его с корзинами цветов к нам домой. Он стоял на коленях и клятвенно обещал, что ни капли больше, никогда, только бы я вернулась. А я, смотря на всё это, думала: «Что же это было… тогда? Ведь совместная жизнь на протяжении довольно долгого времени не выявляла в нём такой жестокости». И всё-таки я произнесла:

– Не ходи сюда больше.