Пустое море

Вчера, она была дома и когда он звонил, всего лишь не успела взять трубку и поэтому, ей пришлось вопросительно заглядывать в узкие глаза Алима, который успел ответить на звонок, пытаясь понять по его взгляду, кому предназначался звонок. Алим, прекрасно понял, что от него хочет этот взволнованный подросток, от нетерпения подпрыгивавший на тонких ножках перед его глазами, переспросил имя собеседника и когда громко вслух его повторил, понял по лихорадочному мотанию головы Марины в знак отказа от разговора и стал, что-то объяснять собеседнику, машинально, с легким приступом тревоги, наблюдая за сутулившимися острыми плечиками, скрывшимися в своей комнате.

Антон, не ведая, что его избегают или явно отрицал это, загадочно заулыбался, рассматривая смущенное лицо Марины, все сильнее этим взглядом вгоняя ее в краску.

Они снова молчали и единственным источником звука, была открытая входная дверь подъезда, через которую слышны были звонкие голоса играющих детей, которые спрятались от жары в соседнем, также с открытой дверью, подъезде.

«Почему Славка до сих пор не позвонил? Почему? Почему? Ну, где он? Где он пропадает?» ? Маринины мысли, как пули носились в голове, отчего ее глаза лихорадочно и бессмысленно перескакивали с одного предмета на другой. Она заметила внимательный взгляд Антона, следивши за ней и опустила свой взгляд.

«Навязался на мою голову», ? она искоса рассматривала его безукоризненный ботинок. «Это же надо, в такую жару нацепить такую обувь», ? с неожиданным отвращением, вдруг подумала она и громко сглотнула слюну, опасаясь, что эмоции отразятся у нее на лице.

Антон что-то у нее спросил и Марина, тряхнула волосами, пытаясь освободиться от навязчивых, гнетущих ее мыслей по отношению к Антону, неожиданно мягко переспросила.

? Что-что? Я не поняла.

? Я говорю, почему ты не хочешь идти со мной гулять? ? повторил Антон.

? Я… Я…М-м-м. Просто не хочу, ? она не сразу смогла отвести взгляд от его немигающих синих глаз.

Марина только что четко осознала, что она ему, действительно, нравится, иначе он бы не бегал к ней с такой завидной периодичностью. После того праздничного вечера, как они расстались возле её дома, он словно прилип к ней, снося всю ее демонстративную жесткость и равнодушие к своей персоне.