Королевство Красного Мора

В изумрудном шелковом платье, с убранными в прическу волосами и со стальным взглядом – вот кто был похож на королеву, она являлась ей всегда, и будет являться даже тогда, когда я займу трон. У нее на поясе была закреплена портупея с короткими ножнами, в них был еще один символ власти нашего государства – жертвенный клинок.

Мать заключила меня в теплые объятия, но быстро отстранилась.

– Ты готова, милая?

Я решила не лукавить.

– Нет, но какая разница?

Матушка недовольно хмыкнула и взяла меня под руку.

– Главное помни – улыбайся. В остальном ты можешь быть собой.

Я оценила это аккуратный укол и приосанилась, громадные двери в зал двери начали открываться.

Я не паниковала пока нас объявляли подданным, пока мы шли через зал к его центру, где нас ждала Вельма, главная придворная ведьма. Я не паниковала пока мать произносила речь, и пока отец произносил клятву свидетеля ритуала, в моей голове не проскочило ни единой мысли, пока эту клятву повторили все герцоги и герцогини.

– Являясь дочерью своей матери, будучи кровью от ее крови, ростком от ее древа я клянусь верой и правдой, в здравии и болезни, в радости и в печали защищать великую Землю от ножа и стрелы, от руки и помысла недруга. Я клянусь беречь и заботиться о каждом человеке и звере, о каждом эльфе и гноме, о каждом живом и неживом существе, что хранит верность великой Земле. Обещаю отдать кровь и жизнь, силы и мысли, магию и слово во имя процветания и развития, во имя защиты и целостности великой Земли.

За окном поднялся ветер, деревья гнулись будто в глубоком реверансе, природа завыла. Земля приняла мою клятву, непогода прошла так же быстро, как и началась.

Я подняла глаза на отца, он легко улыбнулся и аккуратно кивнул мне в знак одобрения. Опустив глаза в пол, я улыбнулась, он был рядом и это давало мне сил. Матушка вынула из ножен лезвие и окунула его в отвар из красного мора.

Вельма сняла с головы мамы королевскую корону и взяла ее в руки так, чтобы моя кровь не смогла пролиться мимо углубления для камня. Я протянула матушке руку и она, посмотрев на меня извиняющимся взглядом, резко провела лезвием по пальцу.

Боль обожгла мои нервные окончания, уничтожая их. Кричать было нельзя.