Вера творит чудеса

Только крыльцо несколько осело и провалилось.

– Ну, вот мы и пришли, – сообщила Люська, – дом, конечно, не самый новый, но по сравнению с остальными, еще ничего, жить можно. Вот только изнутри не знаю, в каком он состоянии. Я у «Митрича» давно не была. Бардак там, наверное, развёл. Ну, а в плане построек он был неплохим хозяином, – и крышу всегда сам чинил, и баню себе отстроил с сараем.

– В общем, по мужской части более или менее справлялся. Бабы только не было в доме, чтобы уют навести и чистоту. Дом, он ведь, существо живое, любит заботу и внимание.

А без хозяина погибает, – вздохнула Люська и посмотрела на Веру, которая тоже приостановилась перед самым домом, словно раздумывая над тем, стоит ли в него заходить.

– Ну, что, пойдём? – опередила она гостью, заметив, что та не решается сделать первый шаг внутрь дома.

– Да, пойдём, – выдохнув, ответила Вера, переживая то ли за то, что снова вернётся в воспоминания о детстве, когда она проводила здесь летние деньки, то ли боясь окунуться в личную жизнь Митрича, увидев собственными глазами его быт.

Женщины дружно поднялись по кривым ступенькам и без труда попали в дом, – дверь даже не была заперта. – «Видимо, брать здесь совсем нечего», – с тяжестью подумала Вера и снова вспомнила лицо дяди, которое возникло у нее перед глазами и запечатлелось, благодаря фотографии на его могилке.

Дом был одноэтажным, но весьма просторным: из коридора можно было попасть в три комнаты и кухню. Комнаты по площади были почти одинаковыми и по форме напоминали квадрат.

Кухня была чуть поменьше. Всюду, начиная с самого входа в дом, валялись какие-то грязные вещи: пыльные сапоги, скомканные штаны, свитера, простыни и полотенца. Казалось, что в этом доме никогда не стирали, ну, по крайней мере, в последние несколько месяцев, это точно.

Пол, выкрашенный когда-то в тёмно-коричневый цвет, казался серым под внушительным слоем пыли, расположившимся на нём. Окна, вероятно, пропускавшие ранее солнечный свет целыми потоками, покрылись всевозможными пятнами, потёками и разводами, будто их вымазали растительным маслом вперемешку с сажей.

Вера, приученная родителями, а потом и требовательным Олегом к полнейшей чистоте, смотрела на всё это безобразие, молча и приоткрыв рот. Но она, ни в коем случае, не торопилась обвинять умершего дядю в неправильном образе жизни, просто не совсем понимала, куда здесь можно присесть, чтобы не собрать на себя ворох пыли, и вообще, с чего начать уборку в этом доме.