Лунные сказки

Лунные сказки

Настасья Кергеданова

Ускользающие сны, которые так хочется поймать за хвост. Миры, в которых мы никогда не побываем. Память, причудливо переплетённая с фантазиями. И единственное место, в котором хранятся эти сны – Луна. Совершите увлекательное путешествие по бессознательному. Посмотрите, что на обратной стороне Луны, и, быть может, именно вам повезёт прихватить с собой одну из её сказок.

Лунные сказки

Настасья Кергеданова

© Настасья Кергеданова, 2019

ISBN 978-5-0050-7705-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Бар Bright Midnight

Мой бар стоит на углу Мельничной аллеи и улицы Мысликова.

В нём картины Мухи в рамках от Сальвадора. Вместо барных стульев кресла такого рода, что легче взять за стойкой бухла и напиться стоя.

Мой бар небогат, в нём половицы скрипят и нет четырёх ламп на люстре. Сантехник Иван Петрович спился, и теперь в лаваториях не только дубак, но и смыв через шестое чувство. Обои содрали ещё при Коле Саныче (который владелец другого бара, снесённого по ошибке): выкручиваюсь как умею; забила стены досками и сукном с бильярдов, доставшихся по наследству (от тётки, живущей в Англии, о которой узнала на вписке).

Мой бар – чемодан с фантастическими тварями. Пушкин, Байрон, де Сад, брат Ван Гога, жена Гогена и собака Тургенева вприкуску с байками и чёрствыми снами абсент пожирают за ночь. Абсент, между прочим, добыт двумя смертями (по крайней мере двое из тварей об этом прекрасно знают). Добыт и доставлен подпольными норами сквотов из Амстердама в Париж, из Парижа в Данию, оттуда каким-то чёртом в, прости господи, Германию; лишь с района Кройцберг (непосредственно через Преториуса, естественно) абсент доставляют в Прагу.

Давно думаю сменить поставщика: с Амстердама до Праги, если срезать через бар, два квартала.

В моём баре по средам поёт Джим Моррисон, а по пятницам инструменталит Кафка. Получается так себе, но посетителям ничего другого не надо. Коктейли мешает ужратый Дионис, путая маргариту с вином острова Лесбос (на котором он болтал с головой Орфея, о чём в сорок пятый раз говорит какому-то человеку по кличке Гея).

Когда валится с ног, его подменяет парень из Восточного Бруклина, имя которого для пьяного тела непроизносимо. Поэтому все зовут его Саня.

Саня, не покладая шейкера, мутит дичь с белками яиц и сливками 20%. «Кулинар», – со смешком говорит женщина явно вымышленной природы. В мой бар таких не пускают, но ей, пожалуй, можно.