Тону в тебе

К четырём часам пришли повар и его помощник, следом появились полицейские. На разбирательство ушло около двух часов. Когда горе воров забрала полиция, уже начал приходить персонал и готовиться к открытию. Сумасшедший день, голова уже шла кругом.

Сегодня на улице было довольно прохладно, и я надела плотные чулки. Теперь, сидя в кабинете, в них было нестерпимо жарко. Приподняв свою длинную шифоновую юбку, я разулась и начала снимать чулки.

– Как мне нравиться посещать твой кабинет, – раздался голос Артёма, когда я снимала второй чулок.

– Мать твою, Орлов, ты стучать научишься или нет?! – одернув юбку, я запихнула чулки в сумку и всунула ноги в балетки.

– А зачем? Когда тут так интересно. То попка, то ножки.

– Иди к официанткам подкатывай. Им нравится твоё внимание, они лужицей у твоих ног растекаются.

– А тебе не нравится? – Он устроился на маленьком диванчике, который стоял в углу моего кабинета, и с интересом меня рассматривал.

– А я замужем, и твоё внимание, особенно такого рода, меня смущает.

– Может, мне нравиться тебя смущать. У тебя сразу щёчки розовеют, и глазки блестят.

– Артём, прекращай с этим, я серьёзно.

– Ладно, не кипятись. – Он в примирительном жесте вскинул руки. – Я по делу вообще-то зашёл. Ты Галине Петровне, нашему бухгалтеру, всё передала?

– Да, она должна завтра отзвониться.

– Хорошо. Я на почту тебе отправил пару документов, посмотри.

– Посмотрю. Держи отчеты по готовности к открытию. Тут все бумаги, вроде бы все готово, – я протянула Артёму увесистую папку.

– Изучу. Если будут изменения, то скину по электронке.

***

Вышел из кабинета Киры, всё так же улыбаясь. Хорошая она и красивая, а от вида её ножек приятно потяжелело в паху. Чем больше мы общаемся, тем больше она меня цепляет. Не знаю, в чём причина: то ли в том, что она, несмотря на разницу в возрасте, общается на равных, не пытается заигрывать, как остальные, то ли в её профессионализме и деловой хватке. В этой девушке странным образом сочетается красота, ум и твердый характер.

С первого взгляда Кира казалась мягкой, женственной, но стоило присмотреться, как открывалось совсем другое. За эти недели было много моментов, когда я мог понаблюдать за её работой в клубе и кафе. То, как она раздает указания персоналу, как проверяет проделанную работу. Она ни разу не повысила голос, не оскорбила никого, была корректна со всеми, но формулировала свои мысли так, что никто и не смел ослушаться.