На грани

По крайней мере, не сейчас.

– Ладно, шифровщица, не хочешь говорить – не говори.

– Ник, ты обиделась? – спрашиваю с видом нашкодившего котенка.

– Нет, Ксюш, не обиделась. Просто невооруженным глазом видно, что между вами что-то происходит, и ты от ответов увиливаешь. Но я выпытывать не буду.

– Спасибо…. А знаешь, я ведь с одним мужчиной хорошим познакомилась. Он врач, знакомый Артура. Гришей зовут, на свидание зовет, – пытаюсь перевести тему подальше от Лаврова.

– Пойдешь?

– Пойду. А у тебя что стряслось? Ты так и не рассказала.

… Опять с Димкой поссорились?

– Ага, на рыбалку уперся на все выходные, – как-то равнодушно и безэмоционально выдает Ника. Не похоже, что именно из-за этого на столе стоит опустевшая бутылка красного.

– Понятно, – приоткрываю окно и закуриваю. Ника подходит ко мне и тоже берет сигарету из пачки. От чего мои брови взметнулись вверх. – Фролова, ты же бросила курить? Лет так шесть назад.

– Как видишь, не до конца, – не в Димкиной рыбалке дело. Ой, не в ней… Почему-то тут же вспоминается черный Гелендваген, что был на кольце, и загадочный мужчина рядом с подругой.

– Вижу. Еще вижу, что тоже о чем-то партизански молчишь. Не о том ли красивом мужчине на черном Гелике? – осторожно предполагаю.

– Не о чем говорить…– бросает Ника. Значит, попала в сотку.

– Ник, ты спишь с тем красавчиком?

– Нет, не сплю, – выпускает дым в окно и отворачивается.

– Тогда что? – не понимаю совсем, что происходит. Не могу понять, почему Ника в таком раздрае. Чтобы с Димой у них не происходило, я никогда не замечала, чтобы она глушила внутренний дискомфорт алкоголем и сигаретами.

Она всегда казалась мне нерушимой скалой, айсбергом спокойствия. Даже когда она неслась по кольцу, сбрасывая стресс. Она не отдавалась полностью эмоциям. Всегда точный расчет траектории. Вот, что ее отличало от меня. Она всегда и во всем видела конечную цель. Но то, что я наблюдала сейчас в ее глазах, меня беспокоило. Это была растерянность, ей несвойственная в принципе.

– Влюбилась я, Ксюх, – произнесла Ника.

Как обухом по голове ударила. Отчего я тут же присела на стул.

– Ох-ё, – только и смогла из себя выдавить. Спрашивать смысла нет – в кого. Уж точно, не в мужа. – А Дима? Ты… ведь… замужем…? – произношу первое, что приходит в голову.

– Замужем…. Что, штамп в паспорте – инъекция от чувств? Или что, мне теперь похоронить себя? Я человек, Ксюша. Такой же, как и все. И так же могу влюбиться или разлюбить! Могу чувствовать, как и все.