Эрестелл. Тайна пяти островов

Как только они скрылись в спасительной древесной прохладе, по лесу слабым эхом прокатился клич, не то птичий, ни то звериный.

– Что это? Перекличка? – эльфы замерли.

– Похоже на то, – согласился Гириан.

По кустам прошла волна и между деревьями замелькали фигуры. Эльфы все как один вскинули луки.

– Не стреляйте! Мы вам не враги! – послышался звонки голос, и на поляну стали выходить стабборны. Их оказалось около трех десятков.

Гириан опустил лук и сделал шаг вперед:

– Рейгана? – он узнал говорившую по голосу, но не по виду.

Волосы эльфийки-стабборна были всклокочены и давно не чесаны. Одета она была, как и остальные, в простой серый сюртук из грубой ткани с длинными закатанными рукавами, опоясанный ремнем, и легкие черные штаны. Гириан опустил взгляд на босые грязные ступни. Вид у стабборнов был потрепанный, будто они бродяжничали вот уже несколько недель.

– Здравствуй, Гириан, – эльфийка слегка склонила голову в знак приветствия. Остальные последовали ее примеру.

– Мы и не чаяли дождаться помощи от линдвийцев, – произнес другой стабборн по имени Хагатт.

– Не будем забывать, что мы одной крови, – ответил на это Гириан. – И я рад, что хоть кто-то выжил. Надеюсь, вы расскажете, что здесь произошло.

– Что ж, – Рейгана поглядела на небо. – Время еще есть. Пойдемте, поговорим.

Они вышли на опушку и расселись на траве вкруговую.

– Мы сильно изменились со времен нашей последней встречи, не так ли? – усмехнулась эльфийка-стабборн.

– Не то слово! – Эйнур с удивлением оглядывал смуглую кожу, выгоревшие, ставшие почти рыжими, волосы.

– Эртиморское солнце не щадит никого, – сказал молодой стабборн Рорн.

Повисла неловкая пауза. В воздухе так и витала гнетущая тема мятежа и предательства, но никому сейчас не хотелось мусолить старую рану.

– Итак, что же случилось? – нарушил молчание Гириан.

Рейгана оглядела стабборнов и вздохнула:

– Я бы хотела начать сначала, если ты не против, – она виновато взглянула на капитана.

Тот кивнул. – Все началось в тот год, когда с острова Нул после службы вернулся Гурхард. Именно он первый заговорил о свободе, пускал слух среди дружины о том, что король нас притесняет. Теперь-то я понимаю, что его устами говорил Торвус, – с болью в голосе произнесла она. – Если бы можно было повернуть время вспять, понять, что нас искусно дурачат… – она умоляюще оглядела линдвийцев.