Путь сокола

– А ты уверен, что можешь доверять его словам? – спросил Сандалор.

– Если бы я сам не заметил чрезмерную их настойчивость, то мог бы устроить суд, но здесь всё тянет на кровную вражду, поэтому мы решили послать весть в Великий двор и ждать князя, ну или того, кого он пришлёт, – ответил названный отец.

– Час от часу не легче, – всплеснула руками Славяна, – Неужели старейшина пошёл на такое?

– А с чего ты уверен, что он станет разбираться в произошедшем? – удивилась я.

– Потому что мы давно с ним знакомы, и я не последний из его воевод, – ответил он, и мы разошлись.

От произошедшего я не находила себе места и часто ловила осторожные взгляды людей. Сагилу, похоже, вообще не было никакого дела до того, чего о нём думают и кто.

До приезда князя мы решили ничего не предпринимать, а жить как обычно, только держать ухо востро. Мне пришлось смириться с нынешним положением, и побратимы мне в этом очень помогли.

Мы всё так же вместе сидели за столом, ходили в лес, и они учили меня ездить верхом. В этот раз я пошла в лес, чтобы собрать нужные травы и случайно услышала голоса. Прислушавшись, поняла, что это Сагил с Шемякой. Подойдя ближе, услышала их разговор, вернее спор.

– Ты понимаешь, что для неё это может быть опасно? Я не хочу её больше терять! – воскликнул Сагил.

– Я знаю, что для тебя она значит не меньше, чем для меня.

– Тут за ней братья присмотрят, их всё-таки трое, а там неизвестно что в дороге случится. Конечно, ты старший, но и моё слово вес имеет.

Дальше я не слышала уже ничего, у меня в голове стучали фразы «я не хочу ее больше терять» и «она значит для тебя не меньше, чем для меня».

Получается, что Сагил очень за меня переживает.

Я быстро развернулась и пошла, по дороге думая над произошедшим. Что-то не сходится, сначала «соколица», потом его откровенность и, наконец, «я не могу ее больше потерять». Всё это явно адресовано мне, но Сагил как – то обмолвился, что его сердце давно занято, а мы знакомы не больше двух лет. А значит, это не могу быть я. Да и кто на меня вообще посмотрит? Ни лица, ни стати, разве только коса.