Я буду твоим первым

Чужая ладонь зажала мне рот раньше, чем мой испуганный визг долетел бы до Москвы.

– Тихо! – шикнул Кристофер, и у меня душа хлопнулась в пятки. Какую я там отмазку придумала? Неважно, все равно ничего не выдать из себя кроме мычания, пока мои губы сминает сильная ладонь.

Я только дернулась, чтобы отступить на шаг, как он двинулся на меня и прижал к той самой двери, ручку которой я дергала. Мерклый свет алых светодиодов падал на его лицо, будто высеченное из камня, ожесточал красивые черты.

Мне хана. Я тряслась, как жалкий листик, и все мои отмазки теперь выглядели несуразными и фальшивыми.

Или там еще было другое желание?

Будто клубок ос ухнул вниз живота, по-иному не объяснить, почему там стало жгуче горячо. Кристофер был так запредельно близко. Я прилипла к двери, как пиявка к коже, стараясь выиграть лишний миллиметр между нами. От его тела шел жар и поджигал все мои нервные окончания.

– Любопытная девочка, – хриплым шепотом произнес он.

Укусить его за руку, чтобы дал возможность выдать хотя бы самую бредовую отмазку в мире? Мои губы уже начало мелко покалывать. Его ладонь слишком долго их сминает. Это слишком интимно.

Я замотала головой, и он наконец убрал руку. Но не отодвинулся.

– Вы намеренно сказали сюда не приходить, чтобы я сюда пришла? А на самом деле тут ничего нет, да?

– Есть. Ты не ту дверь пыталась открыть. Возможно, будь у тебя немного больше удачи, ты бы сразу угадала ту самую дверь.

Он играет со мной? Его губы растягивались в опасной ухмылке. Я судорожно сглотнула.

– В любом случае ты нарушила запрет. Придется тебе кое-что сделать, чтобы я воспринял твою выходку как случайное недоразумение и забыл о ней.

Почему-то мне казалось, что ничего хорошего он не задумал. Предчувствие беды закололо под ребрами.

– А я ведь ничего сильно не натворила, – начала осторожно я. – Просто прошлась по коридору. Ну дернула немного за ручку, все равно ничего не увидела.

Как мне улизнуть? Он уперся ладонями по бокам от моих плеч, заключил в клетку. Не бить же коленом между ног брата моего отчима?

– Чтобы ты понимала, сюда прислуге разрешено подниматься только в строго определенные часы, – чеканил он суровым тоном, от которого у меня волосы на затылке шевелились. – Всех гостей предупреждают, что третий этаж под запретом. А те, кто имеют наглость плевать на запреты, платят за это.