Подкидыш

А теперь я углядела ещё один плюс – местная стража знала всех жителей, а значит, сможет сразу найти родителей ребёнка.

Именно с такими мыслями я подходила к единственному отделению стражи в городе. Передо мной располагалось небольшое деревянное строение, над входом в которое3 висела табличка с надписью «Стража». Надпись была кривой, словно написана детской рукой.

И надо же было такому случиться, что именно в этот момент дверь открылась, выпуская оттуда чуть пошатывавшегося Пита Эдарса. Сам по себе он был безобиден, а вот его жена, Ильда, любила посплетничать.

– О, мисс Хинс! Какими судьбами? – заплетающимся языком спросил он, разнося по округе алкогольные пары.

– Добрый день, мистер Эдарс, – я поздоровалась с ним, убирая корзину за спину. – По личному вопросу пришла.

Судя по заинтересованному лицу, вечером придётся ждать в гости его супругу. Извинившись, проскочила мимо него и спряталась за дверью. Слава Великому Творцу, ребёнок за всё это время ни проронил ни звука.

«Что ж, так даже лучше – никто кричать не будет», – подумала я и оправилась к стражам.

Первая же дверь оказалась нужной. Внутри сидели двое стражей и резались в кости. Один, что помоложе, с рыжей шевелюрой, второй – уже с сединой на висках.

– Пит, что, опять соскучился? – даже голову не повернули оба.

– Здравствуйте, – тут же подала я голос.

Как по команде оба тут же повернули головы в мою сторону, при этом даже кости не убрали.

– О, малышка Майя к нам пожаловала, – расплылся в глупой улыбке рыжеватый стражник.

Не любила я, когда меня так называли. Да, ростом я не вышла, застыв на отметке ста пятидесяти пяти сантиметров. И теперь болезненно воспринимала любые упоминания об этом.

– У вас что-то случилось, мисс Хинс? – более вежливо спросил другой.

– Ах, да. Случилось. Тут такое дело, в моей кондитерской кто-то забыл ребёнка. Может, вы знаете, кто родители и вернули бы его родным? – с надеждой спросила я, вытаскивая корзину из-за спины и показывая её присутствующим.

Корзину пришлось поставить к ним на стол, и теперь они с интересом разглядывали малыша, который словно почувствовал, что решается его судьба, сморщился, а потом открыл глаза, осматривая всё, до чего дотягивался взгляд. Особо пристальное внимание, как мне показалось, он уделил стражникам.

– А это мальчик или девочка? – спросил у меня седой.