Мандарины – не главное. Рассказы к Новому году и Рождеству

Я долг отдам и вернусь. Хорошо? Одна нога там, другая здесь.

Он вручил ей поводок, оказавшийся обычной бельевой веревкой, давно потерявшей свой истинный цвет, хлопнул пса по загривку:

– Его Жирафом зовут.

– Что? – вздрогнула Настя. – Жираф?

Пес звонко гавкнул и взволнованно задышал, подтверждая правильность клички, запрыгнул на скамейку и, постаравшись как можно большим участком тела улечься на Настю, устроился рядом.

Мужичок кивнул и прытко засеменил по тропинке. У поворота чуть задержался, глянул на них ласково и исчез.

Прождала она его около часа, постепенно осознавая, что хозяин пса не вернется. И когда бег вокруг скамейки уже не согревал, Настя, привязав конец поводка к ошейнику, чтобы не волочился по земле, с чувством выполненного долга отправилась домой, совершенно искренне предполагая, что Жираф последует ее примеру и тотчас помчится к своему непутевому хозяину. Но пес увязался следом, усиленно виляя хвостом и заглядывая в лицо.

Убедительное вразумление, что им не по пути, и он должен вернуться к хозяину, на пса не действовало, а привязать его в такой холод у нее не поднималась рука.

– Я не люблю собак, – сказала она ему. – Понимаешь? Иди домой.

Но пес не сводил взгляда с двери, явно собираясь проскользнуть в подъезд первым.

– Чего, мать, скотиной обзавелась? – раздался сзади чуть охрипший голос местной бомжихи Мани, пару месяцев назад прибившейся к микрорайону.

– Нет, – она обернулась. – Просто составил мне компанию.

Маня, всегда зябнувшая, одевалась во все, что было, и от этого многослойного буйства одежды походила на колобок. Несколько платков матрешечно и обильно кутали ее голову так, что оставалась только узкая щелочка для глаз и носа.

– А ну пшел! – Она грозно топнула разношенным, облезлым сапогом.

Пес дрогнул всем телом, но не сдвинулся с места, продолжая смотреть на дверь. Хвост, только что кокетливо гнувшийся кончиком в завиток, поджался, а задние ноги мелко, почти незаметно задрожали.

– Вот же скотина, – прогнусавила Маня. – Ничего, мы его сейчас.

Она неповоротливо закачалась, тяжело поворачиваясь в поисках чего-нибудь тяжелого.

– Не надо. Он сам уйдет. Не гоните его, – торопливо сказала Настя, ощущая внутри непонятную тоску. – Вы его придержите, чтобы в подъезд не зашел.

– Придержу, – охотно согласилась Маня и, с трудом нащупав огромными брезентовыми рукавицами поводок, торжественно потрясла им, словно трофеем. – Иди.