Золотые анклавы

И им он дорожил больше, чем жизнью дочери.

– Значит, Мюнхен отпадает, – сказала я. – Но почему ты не выбрала другой немецкий анклав?

– А толку? – пожала плечами Лизель. – Мюнхенский – самый могущественный. Мне нужен был анклав сильнее, а не слабее мюнхенского.

– Зачем? – поинтересовалась я, не удержавшись, хотя и сомневалась, что хочу знать правду.

– Детали я пока не продумала, – небрежно отозвалась Лизель. – Но я намерена достичь такого положения, чтобы стать могущественней папиной жены. И тогда уж она пожалеет.

– О чем?

– О том, что убила мою мать. Не было никакого несчастного случая. – Она имела право говорить с раздражением; и как только Лизель это сказала, все стало совершенно ясно.

Ее отец старался скрыть свой маленький грязный секрет, но жена все узнала – возможно, когда он прибег к своим связям, чтобы поместить Лизель в Шоломанчу. И вместо того чтобы выставить за дверь неверного мужа, она расправилась с его бывшей любовницей. Лизель пришлось смотреть, как мать умирает.

И тогда я, почти против воли, поняла, что делала Лизель. Гораздо проще было думать, что она просто стерва, готовая на что угодно ради места в анклаве, роскоши и власти. На самом деле Лизель сложила два и два и пришла к абсолютно верному выводу: стать Госпожой могущественного анклава – единственный способ сделать так, чтобы убийца ее матери хоть на мгновение пожалела о содеянном. В отличие от любого нормального человека, Лизель, посмотрев на это уравнение, не подумала: «Ладно, я ограничусь тем, что назло ей постараюсь жить как можно лучше».

Лизель по-прежнему шла к своей цели. Шагом номер два был Элфи. Я-то гадала, зачем она в школе так старалась подцепить парня повлиятельнее уже после того, как добилась выпуска с отличием, но теперь я поняла. Просто попасть в анклав было мало. Лизель знала: как только ее примут, она начнет с самого низа.

– Соболезную, – нехотя выдавила я.

Мама, вероятно, предложила бы ей остаться в коммуне на месяц-другой, но лично я не винила Лизель за то, что она жаждала мести. Я по-прежнему рисовала себе яркие картины мести тому дебилу, который пихнул меня в школьном коридоре три года назад.