Золотые анклавы

Скоро мы достигли конца коридора. Он завершался лестницей, которая посередине разделялась, превращаясь в двойную спираль; обе части вели вниз. Голоса доносились сверху. Каменные фигуры в капюшонах стояли и здесь, на площадке. Элфи подошел к статуе с чашей, достал из кармана булавку, уколол палец, выдавил в чашу несколько капель крови и коснулся окровавленным пальцем страниц открытой книги. Пятнышко казалось черным в тусклом свете. И вдруг оно пропало, словно растворившись в камне. Элфи на мгновение отвел взгляд, не мешая магии действовать.

Элфи прерывисто вздохнул и повел нас вниз, но теперь крадучись, шаг за шагом по узкой спирали, пока мы не добрались до огромного, похожего на склад помещения, такого просторного, что по нему мог проехать грузовик, и полного воды; каменная дорожка посередине вела к дверной арке в дальнем конце. Там, по обе стороны высокой красной двери, стояли две каменные фигуры, держа в руках магические лампы.

Чреворот облепил всю дверь, включая статуи. Он вытек на ступеньки, и две лампы светили сквозь его тушу как из-под воды – нечто среднее между жидкостью, желе и облаком. Внутри виднелись жуткие отдельные фрагменты.

Он жалобно щупал косяки, как кот, который просится в дом; ворчание и недовольные звуки смешивались со стонами и плачем, который издавали его многочисленные рты. Щупальца пытались просочиться под дверь, цеплялись за края, лезли под капюшоны статуй, искали хоть какое-нибудь слабое место, чтобы приоткрыть ящик с лакомствами.

Мы все как вкопанные застыли на узкой лестнице. Чреворот перекатил полдесятка глаз по телу спереди назад, чтобы взглянуть на нас. Некоторые из них еще плакали или отчаянно таращились. Чреворот так или иначе мог ими пользоваться. Меня затошнило; больше всего мне хотелось с криком убежать. Сара от ужаса дышала коротко и рвано, Элфи был напряжен, как струна, – он едва сдерживал дрожь.

– Так и будем здесь стоять? – отрывисто и громко спросила Лизель. – Ну? Что дальше?

Прекрасный вопрос. К сожалению, никто из них ничего сделать не мог – на самом деле она имела в виду «Давай, Эль, займись», и это наполнило бы меня желанной яростью, не будь я испугана до чертиков. Польза от Лизель была только в одном: она преградила мне путь наверх, а значит, убежать я не могла.