Зимнее серебро

День выдался сумрачный, холодный, солнце не показывалось, но дорога все равно сверкала. До меня доносились звонкие голоса: ребятня гомонила неподалеку от нашего дома. Мальчишки подначивали друг дружку кинуть камень в Зимоярову дорогу или потрогать ее.

Когда появилась Ванда, ее брат все еще сидел за столом и завтракал. Она сразу же ушла кормить кур. Вернулась она с почти пустой корзиной – на дне лежали только два яйца, а ведь у нас сейчас девять несушек. Ванда водрузила корзину на стол, и мы все вперили взгляд в эти яйца.

Они были какие-то маленькие и очень уж белые. И тут Ванда нежданно-негаданно объявила:

– Там, за домом, еще следы.

Мы пошли смотреть. Я их мгновенно узнала, хотя почти успела позабыть, как они выглядели в прошлый раз. Я и вовсе о них позабыла бы, если бы Ванда не напомнила. Кто-то, обутый в остроносые сапоги, рыскал под стеной спальни – прошел три раза туда и обратно. А возле курятника потоптался зверь с раздвоенными копытами – словно лиса, вынюхивающая, где тут лазейка.

Куры все сбились в нахохлившуюся пернатую кучу.

– Я смотрел, клянусь! – испуганно воскликнул Сергей.

– Ничего страшного, Сергей, не переживай, – успокоил его мой отец. – Это просто те сорванцы шалят.

Ванда подмела двор, а два яйца мы выкинули в мусор. По дороге в дом мать крепко обнимала меня за плечи.

Сергей ушел домой к отцу, а Ванда покончила с уборкой и отправилась за водой. Следы в этот раз не шли у меня из головы – а ведь я была бы не прочь их забыть.

И все же, когда Ванда вернулась, я решительно встала и как ни в чем не бывало произнесла:

– Идем на рынок.

Я закуталась в шаль, и мы пошли. В сторону леса я старалась не смотреть. Студеный ветер обвивался вокруг моих щиколоток, норовил скользнуть под длинный подол. Но я упрямо не оборачивалась. Не проверяла, серебрится ли меж деревьев Зимоярова дорога.

Ванда тащила за мной корзину со всякими побрякушками, которых я набрала в Вышне. Помимо побрякушек в этой корзине лежали два платья, купленные мною в порыве дерзкого расточительства, – мать ни за что не приняла бы от меня такой подарок.

Это были теплые платья, шерстяные, и к тому же красивые: по подолу яркими пятнами разбегались большие цветы – темно-зеленый, глубокий синий на красном. Я направилась прямиком к прилавку портнихи Марьи, развернула перед ней два подола и сказала:

– Гляди, такой узор в этом году носят в Вышне.

Вокруг меня тут же столпились женщины.