Последний выпуск

Это важная категория на всеми любимой схеме в аудитории, где занимаются изучением злых чар. Иными словами, к нам явились два разных злыдня, которые создали нечто вроде удивительного симбиотического союза. Схватка с двумя злыднями одновременно, тем более незнакомыми, – дело непростое. Единственным способом впопыхах справиться с этой задачей было сделать нечто грандиозное – то есть наложить заклинание, которое сожрет уйму маны. И если я потрачу ману на Хлою, а она мне ее не возместит, значит, я подведу тех, кто по-настоящему во мне нуждается.

Или можно было просто… подождать. Хлоя облила слизня краской, чтобы его нейтрализовать, и устремилась к двери; подушечный монстр, переваливаясь, гнался за ней. Он настиг бы Хлою, прежде чем она успела бы добежать до лестницы. Если я тихонько постою в уголке, пока он ее не схватит, а потом побегу в другую сторону, то останусь цела. Хлоя совершенно обо мне забыла. Как в тот день, когда мы на лестнице боролись с аргонетом, не давая ему прорваться в школу. Она сбежала, спасая свою шкуру.

– С дороги! – сквозь зубы проговорила я и указала на подушечное чудовище.

Хлоя бросила взгляд через плечо – и глаза у нее полезли на лоб, когда она увидела приближающуюся тварь. Она навалилась на дверь, толкнула ее, вылетела в коридор… и врезалась в Ориона, который как раз взялся за ручку с другой стороны.

Заклинание, которое я применила, было по-настоящему жутким, высочайшего уровня – я недавно выучила его на семинаре по валлийскому. Я потратила неделю, чтобы продраться сквозь древневаллийскую рукопись; процесс изрядно скрашивали многочисленные яркие иллюстрации, повествующие об одном смышленом алхимике-малефицере, который пользовался этим заклинанием, чтобы сдирать кожу со своих злополучных жертв, выпускать из них кровь, сортировать органы и иссушать плоть, оставляя одни кости.

Заклинание эффектно содрало внешний слой обшивки с кресла и оставило ее на полу аккуратно сложенной, как будто только что из прачечной. Внизу оказался блестящий прозрачный мешок, в котором виднелись язык, непереваренный полог и, к сожалению, чье-то полупереваренное тело. К счастью, лицо уже было неузнаваемо. Мешок распался на кучку узких полосок, похожих на пергамент, и язык плюхнулся на пол.