Привокзальный мальчик

– Хорошенько погуляйте с доктором за меня. А я уж как-нибудь поправлюсь.

Голос МакАллина стал затихать, он быстро задремал, и Олаф вышел, бесшумно притворив за собой дверь.

Белояр ждал его в гостиной – спартанского вида просторной комнате. Здесь было самое необходимое: стол, диван, кресло, антресоль, подвешенные на крючки фармацевтические таблицы. На стене доктор заботливо разместил жуткие анатомические плакаты. Причем иллюстрировали они не только строение человеческого тела, но внутреннее устройство совсем уж диковинных существ: треногих, рогатых, хвостатых….

В общем, дом Белояра будто кричал: «Мой хозяин – доктор!»

– Послушай, – начал Белояр. – Порошки… порошки ты взял на Скупке в Ятребской Цирюльне?

– Да, – Олаф сел за стол, облокотился на локти.

– Ты вернулся туда, потому что МакАллин попросил? Или были другие причины?

– Спасти товарища – это разве недостаточно весомый повод? – Олаф откинул голову назад.

– В твоем положении нет достойной причины возвращаться на Скупку, Григер. Ты молод, и я вижу, склонен к безрассудным поступкам.

Олаф отпил из стоявшего на столе стакана, там был остывший кофе.

– Письмо, о котором я говорил в кабинете, – напомнил он. – На нем золотая печать.

– Родовой Круг?

– Да. Не знаю, чего они от меня хотят, – Олаф пожал плечами и понадеялся, что выглядит достаточно расслабленным, потому что по мере того, как стрелки приближались к 11:00, его все сильнее одолевала робость.

– На встречу пойдешь так?

– А что такое? – возмутился Олаф, но про себя признал, Белояр был прав. Стоило позаботиться о форме.

– Рубашку мою возьмешь?

Олаф смерил доктора взглядом и, не увидев в нем насмешки, согласился. И когда доктор предоставил новую рубашку, она превзошла самые смелые ожидания. Ослепительно белая, накрахмаленная, с аккуратными пуговицами! Переодевшись на чердаке и застегнув жилет, Олаф посмотрел на себя в зеркало.

– Закатай рукава, – сдерживая смех, процедил Белояр, когда Олаф спустился в гостиную. – Закатай, закатай, если спросят, спишешь на жару. Всё-таки июль… Тебе пора. Без пяти одиннадцать.

– Слушай, я конечно пойду сейчас в Патестатум, да.