Танец с тенью

Ее губы, тонкие, четко очерченные, никогда не вызывали у Лера никаких мужских чувств. Как и вся эта женщина, ставшая вдруг невероятно чужой и враждебной.

– То есть ты, будучи в трезвом уме и рассудке, почти пятнадцать лет спишь с нашим общим другом, зная, что любишь меня?

Ему приходилось сейчас быть жестким. Разговор это случился очень не вовремя, некстати, но был неизбежен. Иначе они рисковали сломать еще одну жизнь. Еще даже не начатую.

– Да. Он отличный муж, надежный, добрый, щедрый, верный. Но люблю я тебя.

– А теперь вот послушай меня, золотая рыбка, – он резко подошел к ней, всей своей могучей фигурой навис сверху, будто закрывая ей мир, – не меня ты «всегда любила», а придуманного Валерия Дивина. Не зная меня совершенно. Фантазерка. А знаешь, почему и зачем? В твоем представлении я был свободен. Инстинкт охотницы: бегает мимо олень и ничей, это как же так можно? Надо брать. Разве не так, не похоже? Я хорошо тебя знаю, живую, не выдуманную, без легенд и фантазий.

– Может быть, ты и прав, – внезапно она согласилась, очень сильно его удивив, – но это вообще ничего не меняет.

– Меняет, золотце. Ведь я не свободен.

Лер сел на корточки у Надиных ног и заглянул ей в глаза, поймав, наконец-то мятущийся взгляд, теперь полный сомнений.

– Да, ты же служишь, клятвы эти ваши… я знаю. Мы все принадлежим своей работе…

– Ты не поняла, Надь. Я всю жизнь преданно люблю одну женщину. Готов быть ее тенью. Всю свою вечную жизнь носить на руках, молча и преданно заглядывая в глаза ей лишь одной, как собака.

– Кто она?

Очень бледная, Надя пристально вглядывалась в его лицо, словно пытаясь найти ложь в его этих жестоких словах.

– Э нет, золотая. Неважно. Коллега, тебе этого достаточно. Видишь ли… мы, антропоморфы, оборотни или перевертыши, как вы, люди, наше племя называете, в своих привязанностях очень постоянны. Ваши сказочники даже придумали определение этой нашей черте: «истинная пара».

«Что он несет? Какая «истинная пара?» Последнему из читателей жанра фэнтези известно: согласно закону жанра, у оборотней любовь просто обязана быть взаимной. А у него что? Вечные страдания в режиме монолога? Но его правда эта Наде совершенно не нужна. Ну а он… помечтает, привычно».