Танец с тенью

В пучину такой ярости она не погружалась уже лет сто, не меньше.

В памяти вдруг всплыли все обидчики и враги, а в ее долгой жизни их было немало. Она сжала зубы, теряя последние капли рассудка и самообладания.

Парящая в Сумерках, пылающая гневом, как фурия, Венди была ужасна. И прекрасна. Уже всем казалось, что удержать ее от непоправимого шага невозможно. Никому не под силу.

– Остановите дуэль, и немедленно! – Рокот такого знакомого голоса заставил ее дрогнуть.

Удар высшим заклинанием в спину. Против него нет щитов и нет противодействия.

Такой уровень доступен лишь немногим инкарнаторам. Наивысшим и всесильным.

Доктор Аманс собственной персоной.

Секунда – и оба участника поединка уже стоят посреди зала на коленях, под доской табло, как нашкодившие дети в углу на горохе.

– Венанди? Что это было?! Что вы себе позволяете, я вас спрашиваю?

Инкуб бушевал. Он был грозен: еще немного – и полетят гром и молнии.

– Но… Ипполит Янусович, это дуэль, и в «Артеке»… – промямлила было Ди.

– Я разговариваю с ребенком?! Как ты могла, объясни мне?

До начинавшей остывать от приступа ярости Ди стали наконец доходить его слова.

Гнев высшего и сиятельного Ипполита был вызван вовсе не исходом боя.

Она только что стояла в шаге от непростительного.

Никогда. Никогда настоящие воины, не должны давать волю жажде крови и азарту убийцы.

И вольны скорее умереть, нежели бессмысленно разбить сосуд бессмертной души – живое тело из плоти и крови. Уничтожить противника, защищая жизнь – да.

Но никак иначе.

Что привело ее к самому краю?

Теперь ей вдруг стало по-настоящему страшно: до помрачения рассудка, до скрежета зубовного, до остановки дыхания. На губах тотчас отчетливо ощущался приторный вкус крови.

Вспышка перед глазами, и мир погас.

6. Исповедь за завтраком

19 мая, утро. Санкт-Петербург

"Если у тебя есть человек, которому можно рассказать сны, ты не имеешь права считать себя одиноким…" Ф. Раневская

Леру снился весьма странный сон.

Он сидел на вершине огромной скалы, свесив ноги в зияющую пропасть.

Вокруг босых ступней кружились облака, цепляясь за края штанин. Красивые, плотные белые и кудрявые, они толкались, как молодые барашки. Гуло никуда не спешил, не бежал, никого не спасал – просто болтал ногами, смотрел сверху вниз и любовался облаками.

Хорошо! До того лишь момента, как одна из этих шаловливых тучек не высунула длинный и мокрый розовый язык и не лизнула им Лерову пятку, голую и беззащитную.