Танец с тенью

Места на этих полках становилось все меньше, проблем все больше, а смелости в них разобраться у Ди так не прибавлялось.

Итак! Рваная ядовитыми суккубьими когтями морда, кромешная грязь, булькавший голодными трелями живот и внезапный отпуск.

Было неприятно. И вовсе не от того, что болтавшаяся на весу босая нога затекла, нестерпимо болевшее лицо стремительно продолжало опухать, а желудок зажигал изжогой.

Прежде всего тоскливо было от неожиданно настигшего, неведомого ей раньше чувства. Щемящего одиночества.

Еще одно новое слово в лексиконе Великой Ди.

С того самого момента, когда в ее далеком, как степной горизонт, детстве учитель и практически старший брат – Ладон – привел за руку грязного, избитого и злого мальчишку и назвал вдруг его Тенью Венди…

Нет. С того момента, когда она сама назвала маленького забияку и упрямца своим другом, и до сегодняшнего вечера она никогда не чувствовала себя одинокой. Словно и правда – именно сегодня Ди лишили тени.

Венанди никогда ничего не боялась, ни на кого не оглядывалась.

Она – Диана Яновна Дивина, полномочный представитель Федеральной Службы Безопасности, старший оперуполномоченный оперативно-розыскного управления, (тринадцатый отдел), инквизитор, лидер проекта «Возрождение». Инфинито?, Имморталис? и, судя по всему, вечный Интер?.

Она неизменно бралась за самые сложные из возможных профессиональных задач, блестяще их решая. Всегда. Бесстрашная, мужественная, решительная. Краса и гордость отдела. Легенда Инквизиции.

И вот теперь Великая Имморталис? и знаменитая Инфинито готова была рыдать от беспомощности, стоя на одной ноге и глядя на свое отражение в зеркале портальной двери.

И некому было добыть «из воздуха» вторую кроссовку. А еще лучше: закинуть Венди на плечо, чтобы потом, ворча, скрипя зубами, выслушивая ее недовольные речи, взять и унести в теплое место. Где накормить, утешить, уложить спать в теплую постельку. Так, как это всегда и бывало.

И где каждый раз находил он такие места?

Ди привыкла к этой заботе, незаметной и деликатной, как избалованный младенец привыкает к рукам матери.

И вот теперь ей было невыразимо страшно делать «первые шаги» в этом жестоком мире, не держась за «подол этой родительской юбки».

Она злилась на себя. И ничего не могла с этим поделать.

– Эй, белобрысая! Какого импа? ты тут висишь? Тебе в «Артек»? Прямой портал от нас только туда и в Питер.

Ди стоило немалого труда заставить себя очнуться.

«Точно! В «Артек».