Солнечный ветер

Он вывел на дверь библиотеки галопррекцию рубки центрального, и краем глаза поглядывал на штатную подготовку к выходу в орбитальную сеть. Молча.

– Знаешь… – невидящим взглядом окидывая свое бедственное шахматное положение, произнесла девушка наконец. – Я все это время кое-что все же пытаюсь понять. И… никак.

Аверин молча накрыл ее руку ладонью, не сводя глаз с лица Нэрис.

– Ты невероятная, – так же тихо ответил. Словно боясь тембром низкого голоса испугать ее еще больше. – В мирах, живущих по законам Империи я не встречал ещё женщин, способных так мужественно это вынести.

Он душой не кривил совершенно.

Право на гендерную уникальность было одним из основ всех законов Великой Империи. Человечество заигралось в свободу генетических изменений гуманоидных рас. Уроки и выводы красовались теперь нерушимыми заповедями на каменных скрижалях ворот Конституции. Свобода родиться и жить уникальным. Изменяться лишь по жизненно-важным причинам. Прав на вмешательство в генетический код человека разумного не имел больше никто.

Женщина осталась женщиной. Сильной своей слабостью, пластичной, универсальной и эмоциональной. На мягком кресле перед ним сидела и нервно гладила шахматного коня настоящая женщина. Слезы глотала, кусала припухшие губы, но не отступала.

– Знаешь…– она тихо продолжила, – я могла бы все это понять. И то, что она тогда бросила нас. После гибели сыновей она была просто не в силах оставаться в том мире, где все ей чужие. И даже то, что от нас юридически отказалась, заставив всех эти годы страдать, сочтя ее погибшей.

В минуты отчаянья это случается. Могу предположить что она не особенно даже любила отца. Хотя… девять детей.

– Как ты понимаешь, я сделал запрос в свой департамент внешней имперской разведки… – выдержав ее испуганный взгляд, мягко пояснил: – Солнышко, все командиры инспекционных экспедиций – офицеры внешней разведки, это же очевидно.

Нэрис молча кивнула, снова слезы сглотнув. Опять испугалась?

– Так вот. То, что ты прочитала – абсолютно закрытая информация.

Официальная лишь гласит, что двадцатилетняя принцесса когда-то отправилась в биологическую экспедицию, случайно попав в отдаленнейший сектор вселенной. По закону романтического жанра она была схвачена представителями местного дикого культа, и провела там много лет. А потом резко нашлась.

– Двадцать пять лет, – уточнила зачем-то. Они были женаты. Отец нашел ее в наших горах, прилетел по сигналу о помощи и обнаружил раненую монахиню в диком лесу.