Солнечный ветер

Что могло зеркало показать бедной девушке? Может быть, что-то не так с этим… как его… Зеро? Корни пустила налево, листьев не выбросило?

Минуту спустя Макара сменил еще заспанный Яхо. И ног не чувствуя под собой от волнения Аверин влетел в свои апартаменты, сразу услышав громогласный Горынычев вой.

Несколько быстрых шагов и открылась картина: на сложенной максимально узкой кровати сидели обнявшись два горько рыдающих существа. Нэрис плакала тихо. Только опухшие веки и нос, да блестящие слезы на красных щеках выдавали ее настроение А вот Горыныч дал волю эмоциям и не стесняясь их, громко выл.

– Что. Тут. Происходит?

Громко спросил капитан.

Нэрис трагически-медленно повернулась к мужчине, и едва слышно ответила:

– Посмотри на меня. Мои волосы отросли....

***

– Для тебя это что-то меняет? – он ведь даже не понял. Как никогда прежде я ощущала себя чужеродной инопланетянкой.

– Все! – ему я ответила. – Мне кажется, я теперь знаю, что такое смерть. Час назад я умерла.

Пафосно прозвучало.

– Прости, но я не заметил в тебе перемен. Трупных пятен там… запаха. Может расскажешь?

Он обошел меня осторожно и сел прямо на стол. Явно показывая – уходить никуда не намерен.

– Да посмотри же на меня! – как можно было вообще не заметить такого?

– Глаз не свожу, между прочим. Почему ты так нервничаешь?

Он действительно взгляда с меня не сводил. И было в нем нечто такое… Мягкое, как теплый плед. Обволакивающее. Нежность?

Наверное, все-таки жалость.

– Волосы! – я провела рукой по макушке, зарастающей отвратительной светлой шерстью.

– Да. Знаешь ли, в цивилизованном мире женщины их с удовольствием носят. Это красиво, практично, женственно и возбуждает мужчин, уж прости за откровенность. Я попрошу…

– Макар, это белые волосы! – мой голос сорвался на крик.

– Блондинки мне всегда очень нравились! – его голос тоже внезапно охрип. Наверное, от отвращения.

Он издевается?! Как можно так говорить о подобном?

– Так! – на меня глядя, Макар вдруг напрягся.

– Это позор.

Я закрыла глаза, резко выдохнув. – Мои родители… скорее всего моя мать, не были высокородными ханитами. Я – подкидыш!

Самое страшное признание в моей жизни.

А он… сидел напротив меня и смеялся!

– Послушай, – с трудом сдержав смех, Макар сделал серьезное лицо.