Поглощенные туманом

Он слишком близко, слишком близко.

Она делает глубокий вздох. Главное, не удариться в панику.

– Но вы боитесь другого, – тихо замечает Стефано.

– У каждого свои страхи, – выдыхает Ника и смело встречает его взгляд.

Зрачки графа расширяются, и он отступает назад:

– Вы правы, Вероника. Простите за вчерашнюю грубость. Я был зол на сестру за то, что она не предупредила меня заранее. И выместил злость на вас.

– Все в порядке. Я привыкла к нападкам людей. Есть вещи, которые сложно понять. А то и вовсе – невозможно.

Стефано молча кивает и уходит, ни разу не обернувшись. Как только дверь за ним закрывается, Ника без сил падает на стул. Впервые за последние три года она провела наедине с мужчиной слишком много времени.

* * *

Ника кусает горячую пиццу, с которой стекает плавленый сыр, и блаженно прикрывает глаза. Время за работой промчалось незаметно, и она очнулась, только ощутив ароматы с кухни.

– А где Мими? – Ника вытирает крошки с губ и запивает холодной кока?колой.

Люса садится за широкий деревянный стол напротив Ники и мельком глядит на квадратные часы, которые висят над дверью. На кухне царит чистота. Посуда намыта и расставлена по местам, раковина блестит. Нике даже неуютно, не хватает вчерашнего хаоса.

– Скоро должна вернуться из школы. Но эта чертовка может и опоздать. – Женщина грустно вздыхает и подпирает щеку рукой. – Жаль, что она не хочет стать поваром. Поступит в какой?нибудь важный университет и уедет от меня.

– А ее родители?

Люса морщится и отворачивается к окнам, но за ними ничего, кроме серого тумана, не видно.

– Они погибли в автокатастрофе, – безразлично бросает женщина, словно не о своих родных говорит.

Ника молчит. Что говорить в такие моменты, она не знает. Извиняться за то, в чем не виноват? Сожалеть о незнакомых людях?

Люса сама нарушает тишину:

– Стефано много сделал для нас.

– У вас очень близкие отношения с Паолой и Стефано, верно?

Ника отодвигает пустую тарелку и улыбается.

– Я их вырастила. – Люса оживляется. Мечтательный взгляд туманится от воспоминаний. – Эта троица вечно попадала в переделки. Еще те сорванцы были.