Во власти лжи

Я бежала по лестнице, потому что мне постоянно казалось, что стоит только остановиться и меня схватят. И несмотря на боль в боку я стремилась выше и выше по ступенькам.

В доме царила тишина, мама молча готовила на кухне, а Павле делал уроки и периодически запевал какие-то песни.

Я взглянула в зеркало стоящее в прихожей и ужаснулась; темно-каштановые волосы стали мокрыми от пота, лицо красное и запыханное, зеленые глаза стали казаться черными из-за расширенных зрачков. Не хотелось бы, чтобы мама или брат меня видели в таком виде, поэтому я максимально тихо стала пробираться к себе в комнату.

Наша квартира выполнена в светлых тонах, в доме нет ни единой темной мебели. Интерьер реализован в стиле минимализма, нигде ничего лишнего. Каждая вещь лежит на своем месте. Куда ни посмотри, везде идеальная чистота, ни пылинки. Иногда такое чувство, что здесь трудно дышать. Я никогда не могу спокойно расслабиться на огромном бежевом диване, который словно царь, восседает в нашей гостиной. Он такой безупречный, что ты боишься на него даже сесть.

– Анна, что с тобой произошло? – я остановилась на пол пути к ванной комнате в полном ступоре, что же ей сказать, где я была и почему в таком виде?

– Да так, мам, просто погода ужасная на улице, я замерзла и бежала домой, – больше в голову мне ничего не лезло, но мама вроде как поверила, хотя погода стояла чудесная. Она лишь предупредлила о возможности простудиться такими темпами и вернулась на кухню к своим делам.

Когда я вышла из ванной комнаты, мама уже закончила готовить и собиралась подать на стол. Я хотела помочь ей, но сил просто не было, поэтому я напряженно прилегла на тот самый диван и включила телевизор. Тонкий, словно осенний лист, экран, сразу зажегся на стене, а в нем – наглое, надменное лицо. Идеально выглаженный, дорогущий костюм, подстриженные волосы и, конечно же, улыбка.

– Повода для беспокойства нет, запасы еды не кончаются. Все это слухи и не более. Если бы угроза была, мы бы уже что-то предприняли. И вы бы знали об этом, – дальше слушать я не стала. Они и так приняли меры – избавляться от нас.

Мама закончила с сервировкой и позвала нас к столу. Мы с ней, как всегда, молча ужинали, но зато Павле рассказывал все, что случилось с ним за день.