Секреты Лилии

Она не знала почему, но испытывала необъяснимую потребность высказаться. – Я только начала, но обещаю, доведу его до блеска. Приглашаю бабушку, только она отказывается приезжать. Уж не знаю, что между вами приключилось, но она обычно не сердится долго. Так что ты побил все рекорды.

Руслане показалось, что лицо на памятнике разгладилось, а на губах деда возникла легкая усмешка.

Она моргнула, но ничего не изменилось. Натан продолжал улыбаться, и Лана нервозно потерла ладони.

– Я еще навещу тебя.

Желание говорить с Натаном пропало. Наоборот, ей хотелось как можно скорее оказаться дома. Лана уже повернулась, чтобы уйти, но краем глаза заметила соседнюю могилу, и тоска выстрелила в самое сердце. Она застыла, словно сама превратилась в памятник. И не сводила глаз с надгробия молодой девушки. Белокурая, улыбчивая, она как будто обнимала весь мир.

«Марьянова Елизавета Андреевна. 21 июня 1931 – 21 июня 1951».

«Жди меня, мой ангел.

А внизу выгравированы цветы. Руслана сразу узнала их, ведь точно такие же она только что поставила в вазу Натана.

Елизавета… Она родилась и умерла в один день. И ее день рождения совпадал с днем рождения Натана. Голова пошла кругом. Ошибка, совпадение?

Чувство безысходности охватило Руслану, и она отшатнулась. Грудь сдавило, а сердце беспомощно заколотилось. Безумно заболела шея, и Лана беспощадно растерла ее руками, но не помогло.

– Хватит, – прошептала она одними губами и развернулась к дороге, – хватит…

Пока она бежала, спиной ощущала два внимательных взгляда, и жуткий страх охватывал все сильнее. Ведь это были взгляды с того света.

Очутившись за воротами кладбища, она почувствовала тошноту. Резкая боль в животе согнула Руслану пополам, и она упала на колени. В груди разросся огненный шар, перед глазами помутнело.

Небосвод вздрогнул от жуткого грома, и на Лану упали первые капли.

Лана запрокинула голову и уставилась на темные тучи. Они дрожали от переполнявшей их воды, и оставались считаные секунды перед тем, как ливень прольется на землю.

Пошатываясь, Руслана встала и побрела в сторону дома. Она проклинала собственную наивность и глупость.