Падающие в пропасть

На официальном сайте много хороших отзывов, правда, ценник заоблачный даже для Питера, – Богданов уселся на край стола и хрустнул пальцами. – Насчет его «суперлекарства» всего пару строк. Что все на добровольной основе, – он наморщил лоб, вспоминая прочитанные статьи, – и что одно время государство финансировало его проект, а потом потеряло к нему интерес, так как никаких результатов оно не дало. Случай с его дочерью вообще никак не освещен. Сам Данилов замял эту тему, отказываясь давать интервью.

В кабинете Михаила царил беспорядок, обычно не свойственный адвокатам: папки с документами раскиданы по полу вдоль стен, на полках все перевернуто, а скомканные бумаги вываливаются из переполненного мусорного ведра в углу.

Влад не любил находиться здесь. Он привык к порядку и дисциплине, а здесь правил бал хаос.

– Данилов сказал, что, если я соглашусь, лечение для Беллы будет бесплатным, – нахмурился Влад. Он подписал заявление и встал.

– Кроме того, что это лежит за гранью реального, ты еще что-нибудь знаешь?

Влад покачал головой и подхватил пиджак:

– Нет.

Он объяснял на пальцах.

– Все это вилами по воде писано, – Богданов потер подбородок. – Может, погрузить в Пропасть сначала Беллу? А потом, если она не очнется, то попробовать еще и вариант с тобой? – он отчаянно искал способ уберечь Влада.

– Сердце может не выдержать лекарства, и тогда план «Б» не понадобится, – он пожал Михаилу руку и устало улыбнулся. – Спасибо за поддержку. Но мне пора идти.

***

Утром, пока Влад разбирался с работой, его преследовал страх, что Беллу снова тайком перевезли в другую больницу, а сама клиника – опустела.

Но за ночь она ни капли не изменилась, и Белла все так же неподвижно лежала в своей палате.

Валерия зашла внутрь и села на край кресла. Она держала спину прямо, словно ее позвоночник состоял из стали. Женщина медленно дышала, но периодически с ее губ срывались судорожные вздохи. Валерия неотрывно смотрела на дочь и молчала.

Влад остался снаружи. В голове крутилось неожиданное признание тещи, но он все равно не мог понять ее и простить.

И сейчас, глядя на Валерию, он не видел в ней скорбящую мать. Скорее бизнесмена, который сожалел о том, что его бизнес рухнул.

Влад перевел взгляд на жену. Спящая красавица.

«Ее жизнь зависит от меня, а я веду себя, как трус».

Он прижался лбом к стеклу и устало прикрыл глаза. Надежда выспаться не оправдалась. Кошмары, в которых крик Беллы сливался с визгом шин, мучили его всю ночь.