Где воскресают бабочки

Не верила, что получится?

– Верила, – безжизненно отзывается она.

– Мне пришлось объяснить твое поведение женским испугом.

– Это неважно, Руслан, – Людмила тяжело смотрит на него и даже не пытается придать лицу живость. – Тот призрак… Он сказал, что мы виноваты. Теперь я знаю, кто меня убьет.

– Прекрати! – Руслан пресекает меланхоличные рассуждения. – Ты сама говорила, что образы, которые ты видишь, слишком расплывчаты. С чего ты решила, что умрешь? Потому что видела, как на тебя наставляют пистолет? Это можно трактовать по-разному.

А неупокоенный дух мог быть кем угодно. Я с детства общаюсь с призраками, и поверь мне, среди них достаточно злых шутников. Это их единственное развлечение в жизни… если так можно сказать.

– Ты не понимаешь. Все связано, – шепчет Люда. – Наша жизнь, их смерть. Ее…

– Не смей! – Руслан встряхивает ее за плечи. – Не смей произносить это вслух! Еще ничего неизвестно, и мы решили жить, как прежде. И тогда… все наладится. Это твое желание, забыла?

Сердце колотится все быстрее и быстрее.

Хочется закрыть губы Людмилы поцелуем, чтобы только она замолчала. Потому что одно единственное слово может разрушить их вымышленную реальность.

– Боюсь, оно было глупым и безнадежным.

– Еще ничего неизвестно, – упрямо повторяет Руслан, – ничего неизвестно.

Но он сам себе не верит. Никто не верит. Ни он, ни она. Последний год стал для них постоянной борьбой с жизнью. И с каждым днем все тяжелее притворяться, что все осталось, как раньше. Боль никуда не уходит, только разрастается и очерняет все вокруг.

В спальне пару раз моргают лампочки, и на третий – свет гаснет.

***

Давно ее здесь не было. А ничего не изменилось. На многие километры вдаль убегает бесконечный туман, который издали похож на снежное марево. Оно лениво колышется. Пенные волны расходятся поверху ровными кругами, будто кто-то кинул в воду камень.

Элина подходит к качелям и осторожно садится на деревянное сидение. Они протяжно скрипят, словно хотят ее прогнать. Но она отталкивается ногами и раскачивается, разгоняя туман цвета пыли.

– Я ведь сплю? – в пустоту произносит она и слышит позади себя родной сердцу голос.

– Да.

Ливия подходит к ней и садится рядом. Знакомые хвостики темно-русого цвета, розовое платье с рюшами. Она застыла в возрасте шестнадцати лет. Ее сестра. Ее ангел-хранитель. Та, кого убили братья Бессоновы.

– Ты повзрослела, – умиляется Ливия и кладет голову ей на плечо.

– Скорее, постарела, – усмехается Элина.