Мама для малышки, или Надежда в подарок

Вскочив ни свет ни заря, умывшись и сменив пижаму на домашний комбинезон, она тарабанит в дверь моей спальни с нетерпеливым криком:

– Папочка, вставай, мы на каток опоздаем!

Нехотя приподнимаю голову от подушки, рассеянно хлопаю рукой по прикроватной тумбе и, когда нахожу телефон, издаю протестующий стон недовольства. Ну как так, а? Как выходной день, так она бодра и, наверно, даже весела уже в семь часов утра, тогда как в будни к восьми еле-еле открывает свои сонные глазки.

– Фаня, иди спать, – бурчу я и вновь зарываюсь лицом в подушку, спрятав под нее руки.

– Ну, вставай же! – не унимается этот человеческий будильник. – Ты же мне обещал, что мы поедем на каток.

– Поедем, – подтверждаю, – но не утром ведь. Сейчас он еще не работает. Вечером. Договорились? Ну, или после обеда, а? – Может, успокоится на этом, и я смогу еще поспать. Вчера был жутко нервный день, и не только по работе.

Клим, забрав Фаню из детского сада, прогулялся с ней, как та и хотела, по Торговому центру, невзначай выведав, кому это она выбирает подарок, по какому поводу и когда планирует дарить.

– Мамочке, конечно, – беззаботно отвечает Фаня на первый его вопрос. – Она давно еще потерялась, и вот я ее нашла. Мы завтра на катке с ней встретимся.

– И как же ты ее отыскала?

– Во сне, конечно, как же еще!

Вот так вот просто.

Отговаривать ее я не берусь. Поедем в парк, а там веселье, она заиграется и забудет о мифической матери, явившейся ей в ночном видении.

Прислушиваюсь к тишине за дверью комнаты, прикрываю глаза и, вздохнув, переворачиваюсь на спину. Таращусь в потолок, а из головы не идет предстоящий разговор с дочерью после того, как её ожидания не оправдаются и никакая мама не придет.

Какие подобрать слова, чтобы правильно рассказать и объяснить четырехлетнему ребенку, где ее родная родительница, почему ушла и не желает с ней видеться? Признаться, подсознательно я всегда знал, что рано или поздно этот день настанет, но так старательно гнал прочь эту тему. Ведь нам вдвоем очень хорошо, и Фаня за три года ни разу даже играючи, мимоходом не задавала вопрос: «А где мама?»

И я наивно надеялся, что так будет всегда.