Нарушая правила

Марк делился деталями работы над проектом этого заведения, а я, слушая его не очень внимательно, бесцельно бродил глазами по раскинувшемуся внизу залу. Перебирал пестрые картинки клубной жизни, меняющиеся, как слайды в проекторе, выставленном на автоматический режим. Потягивал безалкогольный джин-тоник с долькой лимона.

Официант суетился, обеспечивая нас необходимым ассортиментом всех мужских посиделок. Тарелочки с художественно разложенными закусками радовали глаз эстетикой оформления.

– Ну что, за твою независимость! – Марк поднял свой бокал.

– И за успех твоего предприятия, – пожелал ему я, искренне надеясь, что все сложится удачно.

Марк лишь кивнул, а я не стал больше поднимать данную тему. И без того было полно? тем для настроения.

Янтарная жидкость плавно растеклась по горлу, опускаясь вниз, всасываясь в кровь, незамысловатым облаком накрывая сознание, расслабляя и отключая все мысли.

– Схожу-ка я поздороваюсь с Антоном, – встав с диванчика, заявил брат, когда в его глазах уже плескалось полбутылки хорошего марочного пойла и время на часах приближалось к полуночи.

– Окей, а я – к бару.– Я поднялся следом. – Оценю твою гениальную задумку «разграничения и слияния разных зон».

Марк хмыкнул, но в этом проявилось легкое хвастовство.

В баре я занял стратегически удачное место на высоком барном стуле для обзора всего зала. Сделал заказ, чтобы занять чем-то руки, и, развернувшись на стуле, окинув взглядом веселящийся народ.

Бармен поставил на стойку тарелку с тонкими пластиками сыра и сочной груши. Поблагодарив, я закинул в рот кусочек фрукта и… замер так и не начав пережевывать.

Она сидела вполоборота и что-то увлеченно говорила своей подруге, а я смотрел на нее, и меня накрывало теплой волной радости от новой встречи. Неудобство образовалось за считанные секунды. Желание затащить милашку в укромный уголок возрастало с каждым движением ее пухлых губ, беззаботно болтающих что-то.

Маленький носик был чуть вздернут, и картина, когда утром она им уткнулась в мою грудь, моментально всплыла в памяти, прокатившись по позвоночнику искрящимся разрядом, щекоча нервы. Шелк ее темных волос манил до покалывания в кончиках пальцев.

Я – как юнец, залипший на полном развороте в первый раз попавшегося в руки журнала для взрослых мальчиков.