Нарушая правила

Он специализировался по перепланировкам и доработкам уже готовых зданий, я же придумывал новые. Разделение сфер положительно отражалось как на репутации фирмы, так и на ее финансовом положении. Мы даже офисы разместили в разных частях города, но важные переговоры всегда вели вместе.

До загса по вечерним пробкам добирался не меньше получаса. Анна уже ждала меня, нервно притоптывая тонкими каблучками по брусчатке.

– Макс, у меня времени мало! – недовольно постукивая ноготком по циферблату золотых наручных часиков, воскликнула она, как только я вышел из машины.

 – У девочки уже все готово. Нужна твоя подпись и документ, она хоть и сговорчивая, но тут настояла на твоем личном присутствии. – Нервные нотки в её голосе отдавали снобизмом.

– В каком кабинете? – без лишних пререканий и уж точно без объяснений просто спросил я. Получив ответ, быстрым шагом направился в административное здание.

Вопросы с документами решились довольно быстро: чернильный штамп с выведенной каллиграфическим почерком датой распада очередной ячейки общества.

Официальная бумажка (правда, в одном экземпляре, ну да ладно) – и вперед, в свободное плавание!

На душе покой, и ничего, абсолютно ничего не екнуло от понимания того, что я теперь холост. В моей жизни ничего не изменилось, разве что Анна на днях заберет все свои вещи и окончательно съедет с моей квартиры, а так – все в прежнем режиме.

Я пожелал теперь уже бывшей жене простого, человеческого счастья и вручил цветной листок – свидетельство смены статуса.

Теперь она не госпожа Долина. Вдохнул полной грудью воздух. Казалось, что все вокруг будто пропитано оглушительным коктейлем человеческих радостей и разочарований. Это не угнетало, но задерживаться больше совсем не хотелось.

– Пока, Долин, – аккуратно сложив листок, как ценный артефакт, ехидно улыбаясь, попрощалась она.

– Прощай, Иванова, – парировал на добродушной ноте.

– Ну, друзьями-то мы останемся? – Округлившиеся в удивлении глаза с поволокой игривости и прикушенная нижняя губа намекали на очень тесную дружбу.

– Давай ты будешь дружить теперь с Борзовым и только с ним. – Чуть наклонившись вперед, я понизил голос и придал ему оттенок безразличия. – Его песочница меня не интересует. А тебе не стоит из его гулять в чужие. Повторяю: раз ты еще не поняла, он тебе такого не простит.

Я не запугивал, однако считал своим долгом предупредить. Но она, по-видимому, не воспринимала все это всерьез и лишь наивно хлопала ресницами.