В третью стражу. Автономное плавание

 – И как же нас угораздило? Есть идеи, или об этом тоже нельзя вслух?

– А тебе легче станет, если я рожу что-нибудь вроде «сбоя в мировых линиях» или о «пробое пространственно-временного континуума»? – Степан придвинул к себе листок, на котором под немецкой и английской строчками было выведено кириллицей: «журналист и я, РОВС, НКВД», и даже бровь от удивления поднял. – Ну, мы и попали.

– Мы попали… – задумчиво пропел по-русски Ицкович и вытянул из кармана пиджака пачку сигарет.

– Ты же вроде бросил? – снова удивился Матвеев.

– Бросишь тут, когда полковое знамя спи**или, – усмехнулся не без горечи Федорчук и тоже потянулся к сигаретам. – Так что, профессор, так уж и никаких идей?

– Идей море, – Матвеев-Гринвуд поднялся и на сталинский манер прошелся по комнате, рассматривая простенькие литографии на стенах. – Конспиративная?

– А то ж, – Ицкович встал и подошел к буфету. – Выпить кто-нибудь желает?

Незаметно для себя все трое перешли на русский и говорили теперь гораздо свободнее, но голосов, разумеется, не повышали.

– Вообще-то разговор на серьезную тему… – Степан с сомнением смотрел на извлеченную из буфета бутылку коньяка и очень характерно дернул губой.

– А я, собственно, и не настаиваю, – пожал плечами Олег, который стал теперь настолько не похож на себя прежнего, что при взгляде на него у Матвеева дух захватывало. Впрочем, имея в виду новую внешность Витьки и вспомнив, как выглядит он сам, Степан эту тему решил «не расчесывать».

– Ладно, – сказал он, увидев, как утвердительно кивает Олегу Виктор. – Плесни и мне немного.

– Заметьте, не я это предложил! – довольно улыбнулся Ицкович, а вслед за ним «расцвели» и остальные.

– А не может так случиться, что это бред? – осторожно спросил Федорчук, понюхав свою рюмку.

– Коллективный? – уточнил Степан.

– У меня бреда нет, – отрезал Ицкович. – Я себя проверил.

– А это возможно? – сразу же заинтересовался Виктор.

– Нет, разумеется, – Ицкович тоже понюхал коньяк, но пить не торопился. – Тут расклад настолько простой, что и говорить не о чем, но, пожалуйста, если уж так приспичило. Допустим, у меня бред, и все это, – он обвел рукой комнату и находящихся в ней людей, – есть лишь плод моего больного воображения.