Золоченые

Все происходит так быстро, что я с трудом отмечаю, как оба пустующих помоста занимают чиновники в желтых мантиях, как мы снова выстраиваемся шеренгой, на этот раз перед помостами. Теперь начинается зачисление как таковое. Девушки подходят к чиновникам, те их осматривают и записывают в свитки с помощью облаченных в коричневые одежды подручных, снующих туда-сюда, как муравьи. Первая в моей шеренге девчонка – хрупкая, болезненного вида южанка – тихо плачет, пока подручные тыкают ее и ощупывают, громко называя результаты.

– Рост – пять дланей, три узла. Сильно истощена. Первичные признаки цинги.

Хмурюсь, меж бровей залегает морщинка. Истощена? Как так вышло, что она истощена, а я, проспав несколько недель на корабле, – нет? Противоестественно… раздается в моей голове шепоток, прогоняя все мысли о Кейте и о том, как он холодно взирал на меня сверху вниз. Я закрываюсь от настигающих меня страхов, пытаюсь найти объяснение нашим отличиям. Может быть, некоторые алаки более болезненны, а другие, как я, просто-напросто от природы здоровее.

Провожатый девушки, коренастый бородач, разражается громкими возмущениями, когда ему выдают лишь полмешочка золота.

– За каждую девку мне обещали шестьдесят ота! Шестьдесят! – брызжет он слюной.

– Эта – хилая и недокормленная, – громко и неумолимо отвечает подручный. – Тебя предупреждали не обращаться дурно с собственностью императора.

Собственность императора… Меня захлестывает волна отвращения. А я-то думала, что мы должны быть воинами.

К этому моменту все провожатые уже в середине зала – кроме Белорукой, и не то чтобы я была удивлена ее отсутствием. Вряд ли ей так нужно золото, которое здесь раздают за услуги. Наше путешествие казалось для нее скорее развлечением. И я не в первый раз задаюсь вопросом, кто же она такая и почему отправилась в такой путь ради будто бы забавы.

Пока я кручу в голове этот вопрос, в нос вдруг бьет жуткий запах гари. Давлюсь тошнотой, что тут же подкатывает к горлу, на поверхность всплывают страшные воспоминания.

Помощник чиновника окунает руки рыжеволосой в глубокую чашу с чем-то похожим на жидкое золото.

Проклятое золото, наша кровь.

Слюна становится кислой, рвота подступает все сильнее, но я сглатываю, глядя на девушку, что теперь безудержно рыдает, уставившись на свои руки. Теперь они покрыты золотом от кончиков пальцев до локтя.