Золоченые

Пока я удивленно моргаю, пытаясь разглядеть их сквозь слезы, старейшина Дуркас зовет Белорукую:

– Я привел демона, как приказано.

Демон. Неужели это и правда моя суть? Я уже должна была свыкнуться, но стыд заставляет меня сгорбиться, и я кутаюсь в плащ. А потом Белорукая направляет повозку ближе к ступеням, и я наконец вижу запряженных существ достаточно хорошо. Из лошадиной нижней половины тела растет человеческая грудная клетка, а вместо копыт у них когти хищной птицы.

Из моих легких вышибает весь воздух.

Это вовсе никакие не кони, они – эквусы, повелители лошадей. Мама часто мне о них рассказывала – как они бегают по пустыне на этих своих когтях, пасут лошадей и верблюдов. По удаленным горам севера тоже бродят подобные существа, более крупные и покрытые гораздо более густым мехом. Смотрится странно, но лоснящиеся белые тела этих эквусов одеты в тяжелые плащи, на когтистых ногах – меховые сапоги. Для таких созданий здесь, в северных провинциях, наверняка слишком холодно.

Тот, что покрупнее, видит, как я уставилась на них, и на ходу толкает локтем другого.

– Смотри, смотри, Масай? ма, там человечек, ее можно съесть, – говорит он.

В девственно-белой гриве темнеет прядь черных волос, а его нос такой плоский, что напоминает звериный.

– Выглядит аппетитно, Бра?йма, – отвечает с улыбкой тот, что поменьше, белый от головы до хвоста, с большими нежно-карими глазами. – Разделим ее пополам?

Я испуганно отшатываюсь, но Белорукая успокаивает меня с веселой усмешкой.

– Не волнуйся, алаки, Брайма и Масайма – травоядные. Они едят только траву… и яблоки, – добавляет она многозначительно.

Растерянно мигаю, затем поспешно достаю из мешка два яблока.

– Ох, вот, это вам. – Подхожу ближе и медленно, осторожно протягиваю их нависающим надо мной эквусам.

Жадные длинные пальцы тут же выхватывают угощение у меня из рук.

– М-м-м, зимние яблочки! – восклицает Брайма, вгрызаясь в мякоть.

Неожиданно он совсем не кажется опасным – теперь он скорее похож на щенка-переростка, который просто поиграл в грозного пса.

Он – старший из близнецов, осознаю я, ведь, за исключением черной пряди и небольшой разницы в размерах, они как две капли воды похожи, оба прекрасны в неземном, потустороннем смысле, несмотря на мощное телосложение.

Белорукая с нежностью качает головой.

– Веди-ка себя повежливей, Брайма, – упрекает она эквуса. – Дека – наша попутчица.